Ф.И.О.: Селиванов Иван Михайлович

Возраст: 75 лет

Место работы: КП РБ Редакция газеты "Время", г. Кумертау


Номинации:
«Народный корреспондент»









Номинация: «Народный корреспондент»
Опубликовано: в газете "Аргументы неделi", №7 от февраля 2010 года
Зима сурового военного времени. Ушли на фронт только с нашей улицы села Путятино Оренбургской области из 43 дворов 55 человек. Село замерло в тоскливом, страшном ожидании. Его замело снегом, стоят морозы. Я в школу не хожу уже несколько дней и сижу теперь целыми днями у окна, посматриваю на улицу.

А причина болезни – глупое детское проворство. Катались на самодельных коньках на речке по чуть окрепшему льду. Да надо было еще проскочить около камышей, где лед вообще прогибался. Вот и докатались. Мы с другом оказались по шейку в воде. Пока вылезали, пока добежали до дома, одежда смерзлась, как кол, еле раздели. А результат – высыпали чирьи на ногах, пояснице, а самый большой – на шее. Из-за него пришлось поворачиваться всем телом, как волку.

Вот и сижу у окна, поглядываю, всю улицу видно. Мимо окна промчались мальчишки. Это они встречают трактор, который спускается с горы. До меня долетел сначала звук, а потом и трактор ЧТЗ с дымящейся трубой выехал на улицу. За рычагами управления соседская девушка Полина, закутанная, как матрешка (кабины на этой чудо-технике не было). Трактор остановился, Полина спрыгнула с гусеницы и побежала домой. Несколько минут трактор тарахтел- тарахтел и заглох. Напрасно выбежала трактористка, чтобы добавить газ, не успела. Начала его заводить, ломиком крутить за маховик. Трактор фыркал, чихал, не заводился. В один из рывков он дал оборот в обратную сторону, и Полина от удара кубарем полетела с гусеницы в сугроб. Охая и плача от боли, она чуть передохнула, потом залила бензин в колпачки, еще раз крутанула, и трактор завелся. Полина села за рычаги, дернула и поехала.

Уличную картинку сменили вылезшие, как из берлоги, из дома напротив Гриша и Ваня. Дом весь занесло снегом. Мать заболела. Двери сарая не открываются. Стали мальчишки давать сено корове через дыру в сарае, туда же подавали ведро с водой. Корова ревет, ребята тоже…

А вон Надя – молоденькая девушка идет за водой с ведрами, а за нею семь овец на водопой. Сегодня дед Яша не успел очистить вокруг колодца, поэтому образовалась ледяная горка. Одна овца и соскользнула в колодец. Надя закричала, выбежала мать и послала ее в школу за братом Толиком. Собрался народ, прибежал Толик, пришел дед Яша с вожжами. На вожжи привязали черепок, на него сел Толик, его опустили в колодец. Там он привязал овцу за другой конец вожжей и ее потащили в первую очередь. А я представил, каково там Толику, на которого льется вода с овцы. А народ, наверное, думает: «Спасаем овцу, а не Толика». Овца отряхнулась и побежала в сарай. Толика вытащили, он тоже отряхнулся и помчался домой.

На некоторое время на улице все стихло. Подошел обед, мои друзья возвращаются со школы, машут мне руками. Но вот опять какое-то шевеление на улице. «Куда, думаю, идут люди?» Смотрю, с конца улицы движется похоронная процессия. Хоронят бабушку Линьку, знахарку на всю округу, которая мне в прошлом году заговаривала рожу на ноге. И надо же было, тут навстречу едет тетя Уля, вернее, идет рядом санями, запряженными быком. Тетя Уля до войны жила безбедно. Муж у нее был хороший, все по дому делал сам, а она даже лапти не научилась обувать. Когда мужа забрали на фронт, ей соседка Маша обувала лапти. А чтобы лишний раз не беспокоить людей, тетя Уля не снимала лапти. В них, по словам односельчанок, и в баню ходила (упрет ноги в потолок и парит их). Так вот теперь, чтобы уступить дорогу похоронной процессии, она взяла быка за рога и стала толкать его в сторону с дороги, в глубокий снег. Быка столкнуть непросто. И от натуги у нее оборвалась пуговица на юбке. Юбка упала к ногам, и тетя Уля оказалась перед похоронной процессией в исподнем. Быстрее всех к ней подбежал Николай – бравый парень, которого пять раз забирали в ФЗО, но он прибегал домой. Снял с себя фуфайку и закрыл тетю Ульяну, а потом столкнул быка с дороги. Дьяк, возглавлявший процессию, сказал: «И смех и грех». Процессия прошла.

Вот выбежала соседская собака Дамка, загавкала вслед толпе. Полезла на навозную кучу, там тепло, она успокоилась, не ведая о том, что завтра ночью ее съедят волки, которые перетаскали уже всех собак. Дамка была последней.

На другом конце улицы показалась лошадь лесничего. Лесник важно восседал в санях на сене, а к саням привязаны детские санки, груженные дровишками. За ними плетется соседский Ленька, вытирая слезы рукавом фуфайки. Тогда было строго запрещено рубить дрова в лесу. А Ленька шел и думал: «Если бы папка был живой, если бы Найду (так звали их собаку, которую запрягали в санки) не съели волки, лесничий меня бы не догнал. А теперь опять топить печь не будем, и горячего не поешь». Лесничий завез дрова в сельсовет, скинул их с санок с наказом: «Еще раз поймаю, санки изрублю».

К вечеру появилась почтальонка Маша, которую теперь боятся встречать. Боятся потому, что она приносит похоронки. Люди выглядывают из окон, из калитки, смотрят, куда она пойдет. Сегодня почтальонка завернула в третий дом от нас. И послышался женский плач: «Милые вы мои сиротки, как же мы теперь будем жить без папани…» На плач потянулись соседи, и вот уже слышен многоголосый вой. Мой дедушка тоже пошел туда, и я не выдержал, оделся и побежал за дедом. В избе было полно народа. Двое подростков, третья держалась за подол матери, а еще младенец с надрывом плакал в люльке. Дедушка сказал: «Хватит вам, слезами горю не поможешь. Вон, посмотрите в люльку, ребенок-то посинел от крика». Все оглянулись на люльку и виновато притихли, как будто они причинили боль малышке. Вместе с дедом мы возвратились домой. Тут пришел мой друг и рассказал, что в сельсовет привезли замерзшую женщину. Ее нашли в поле. На санках у нее был завернутый кусочек соли. Оказалось, что она из башкирского села Зеркло ходила в Шарлык на базар за 40 км.

Военные зимы тянулись нескончаемо долго. Мы ждали каждую весеннюю оттепель с надеждой, что вместе с ледяной стужей уйдет и война. Сельчане жили и трудились, переживали трудности и ждали Победы, которая пришла лишь весной 1945 года.