Ф.И.О.: Минина Фанюза Хафизяновна

Возраст: 50 лет

Место работы: ГУП Редакция газеты "Белорецкий рабочий"


Номинации:
«Нон-стоп»









Номинация: «Нон-стоп»
Опубликовано: в двух номерах газеты "Белорецкий рабочий" 3 и 10 января 2009 года
Краткая аннотация:
Взойти тропой святого Моисея на вершину ветхозаветной горы Синай, где пророк получил от бога скрижали с Заповедями, ощутить дух тысячелетий, прикоснуться рукой к веточке Неопалимой Купины - это ли не цель для человека и журналиста? А затем рассказать о путешествии на Святую землю читателям...


Самолет прыгнул с высоты на узкую полоску бетона, и в гигантском салоне «Боинга» грянули аплодисменты – слава богу, полет завершился удачно, все живы-здоровы.

Все, кто впервые прилетели сюда, прильнули к иллюминаторам. За ними - необычная для россиян картина: море, ряд высоченных пальм, песчаная, пустынная полоса и густой «частокол» гор. На этом полуострове все Синайское: пустыня Синайская, горный массив - тоже и даже отдельная вершина, о которой пойдет речь ниже, имеет название Синай. В переводе с арабского «сина» - зубы. Горы и в самом деле напоминают клыки гигантского зверя. Они остроконечны, безжизненны и неуютны на первый взгляд. Глядя на них, сразу возник вопрос: господи, и из-за чего так долго и упорно египтяне и израильтяне делят полуостров? Вроде понятно – цели политические, стратегические, экономические: все-таки он соединяет Восток с Западом… И если вспомнить историю, то сразу все встает на свои места. Мне кажется, исторический контекст – наиболее веский в данной проблеме. Синай – священная земля и для иудеев, и для христиан, и для мусульман, а влияние религии здесь очень сильно.. Здесь, согласно Ветхому Завету, произошли важнейшие библейские события, связанные с божественными заповедями, здесь по пустыне Моисей сорок лет вел народ израилев в Землю обетованную Ханаан, здесь растет Неопалимая купина.

Несмотря на жуткие условия обитания в пустыне и Синайских горах, тысячи и тысячи людей приходили сюда в поисках спокойного прибежища для молитв и спасения во времена гонений. Вот он какой, Синай!

Город без жителей

Только часть узкого побережья Красного моря пригодна для обитания. Да и то весьма условного. Постоянные жители, хозяева полуострова – бедуины. Это кочевой народ, как у нас цыгане. Их очень мало, они, в основном, необразованы, живут без документов и вольны как ветер.

… Расселись по автобусам. После приветствия и небольшой информации о  том, как себя вести в этой стране, задаем гиду дежурный вопрос:

- А сколько постоянных жителей в Шарме?

И ответ получаем весьма неожиданный:

- Нисколько. (?!)

На Синайском полуострове все, кроме бедуинов, приезжие. В том числе и те, кто здесь работает годами. Но еще практически не увидев египтян, я прониклась к ним величайшим уважением. Двадцать лет назад вдали от цивилизованного жилья (до Каира по шоссе хорошим ходом 6-7 часов езды) они стали осваивать безжизненный, пустынный берег Красного моря и построили города-сказки. Это несомненно подвиг. Трудовой. Ведь тут практически нет пресной воды, нет растительности, жара в летние месяцы зашкаливает за 50 градусов в тени. Здесь сложно жить не только людям, но и животным. В пустыне мы видели много погибших белых аистов – вероятно, перелетая в межсезонье с одного места обитания на другое, они без воды и бескормицы нашли здесь свой вечный приют. Очень печальное зрелище.

Поездка на «Луну»

Вам приходилось бывать на Луне? Нет? Мне тоже. Но, судя по фотографиям с лунохода, есть на Синае место, напоминающее фантастические пейзажи с земной спутницы, - это Цветной каньон.

«Лэнд Крузер» в назначенное время прихватив нас, шестерых россиян, из разных отелей, устремился по узкой ленте шоссе вдоль побережья Красного моря. Дорога то устремлялась вдаль по прямой, то петляла между гор. Там, где горы особенно близко подступали к дорожному полотну, на обочинах высились горы песка – здесь недавно работал бульдозер.  По словам гида, 2-3 раза в год на Синае случаются ливневые дожди, с гор устремляются грязевые потоки, несущие песок, камни, и погребают местами под собой шоссе...

Наш гид, 27-летний симпатичный египтянин Мохаммед, кратко посвятил нас в обычаи бедуинов, жилища-сарайчики которых изредка попадались нам на пути. Затем с полчаса едем молча, и моя соседка Света не  удержалась от расспросов о личной жизни нашего сопровождающего:

- Мохаммед, а у тебя есть жена? 

- Пока нет. Мне некогда искать себе невесту, я почти весь год работаю в Шарм-Ель-Шейхе. 

Родители Мохаммеда живут недалеко от Пирамид, отец строит для будущей семьи сына второй этаж дома. Мама к его приезду старается подыскать ему невесту и всякий раз показывает фотографию с очередной претенденткой. Мохаммед – единственный сын в семье (еще есть четверо дочерей), поэтому он не служил в армии. Он выучился в университете, потому что без образования, по его словам, шансы получить работу в Каире чрезвычайно малы.

- Я учу русский язык и историю Египта, – говорит Мохаммед. - Через два года надеюсь стать гидом по  Каиру. Там дом. И тогда женюсь.  В Шарме снимаем квартиру на 6-7 человек, платим по сто долларов в месяц. Это очень тяжело...

Миновав маленькие курортные города Дахаб и Нувейбу, джип помчал в глубь полуострова, и теперь стало понятно, почему мы поехали не на микроавтобусе, а на японском внедорожнике - дальше началась настоящая «Луна». И я с первых минут влюбилась в этот удивительный пейзаж. Малопривлекательные, голые, зубастые вершины, стоящие грозной стеной у Шарма, здесь, при подъезде к каньону, впустившие нас к себе, оказались настолько уютными! Продолговатые, округленные, они напоминали спины гигантских животных, греющихся под солнышком на теплом желтом песке. 

Полчаса джип-сафари по красивейшим местам, и мы остановились на краю большого плато, обрамленного горами. Здесь нас уже ждали несколько таких же авто, звучала английская, немецкая, итальянская речь. И тут  мы под предводительством зажаренного до черноты бедуина пошли в горы …вниз. Да-да, ведь Цветной каньон – это русло высохшей некогда глубокой (говорят, до 100 метров) и извилистой древней реки, промывшей себе дорогу среди отвесных склонов. Песчаная тропа по дну ущелья местами с двухметровой ширины сужается до полуметра и практически до полного исчезновения – наклонные стены его выступами сходятся, как зубчики в замочке. Эти участки пришлось преодолевать, упираясь ногами и руками в уступы. А в одном месте особенно туго пришлось «крупногабаритным» туристам – дорогу преградил большой валун, как бы застрявший между круто сходящимися сторонами каньона,  осталось только небольшое треугольное отверстие, через которое и пришлось им «просочиться». Но все препятствия просто меркнут перед таинственной, сказочной красотой ущелья – оно поражает и своими диковинными изгибами, и игрой цвета пород, менящихся от белоснежного, розового разной насыщенности до серо-голубого. Иногда я останавливалась в изумлении от удивительной природной «архитектуры» каньона - неужели все это на Земле! Стены его - то гладкие, отшлифованные ветрами, то испещреные причудливыми раковинами, перетяжками, наподобие сросшихся сталактитов и сталагмитов. 

Каньон - это одно большое, длительное «ах!». Но оно, к сожаленью, быстро закончилось – всего полтора фантастических часа по 700-метровому  «лунному» лабиринту. Теперь там осталась частичка моего сердца.

«Светлячки» в ночи

« И сказал Господь Моисею: вытеши себе две скрижали, .. и я напишу на сих скрижалях слова… И будь готов к утру; и взойди утром на гору Синай, и предстань передо мною там на вершине горы». (34: 1,2, Вторая книга Моисея, Ветхий завет).

«И пробыл там Моисей у Господа сорок дней и сорок ночей, хлеба не ел, и воды не пил, и написал на скрижалях слова завета, десятословие». (34: 28, там же)

Дважды в неделю сотни поломников из разных стран мира поднимаются на гору Синай, или гору Моисея, как ее называют в Египте. Согласно Торе, Библии и Корану, это та самая гора Хорив, на вершине которой Господь явил пророку Моисею свое откровение в виде десяти заповедей.

Человеку, на мой взгляд,  не обязательно участвовать в различных таинствах, ходить в церковь или мечеть, важно, чтобы в глубине души, был свой бог, который вел бы его по жизни: в чем-то останавливал, а где-то подталкивал вперед. Если миллиарды людей за историю существования человечества поклонялись и чтут до сих пор бога вездесущего, значит, это имеет право быть, и все, что связано с историей вероисповедания, уже свято. И это притягивает. Может быть поэтому, когда узнала о горе Моисея (названной в честь человека, передавшего миру весть о единстве Бога), диллемы взойти на нее или побывать на пирамидах не было – конечно, гора.

…В девять часов вечера автобус покатил нас сначала по побережью, а за Нувейбой свернул в горы. В полночь мы были у перевалочной базы, куда перед восхождением съехались все иностранные группы. И хотя предупредили, что наверху температура едва достигает пяти градусов по Цельсию и дует достаточно сильный ветер, некоторые самонадеянно оделись в бриджики и легкие курточки. Ночная свежесть еще до начала подъема отрезвила их головы, и они стали покупать пончо и большие арабские шерстяные платки у торговцев-арабов. О цене уже не рядились.

Всем вручили фонари, и началось ночное восхождение на вершину Синая.  Туда ведут две дороги. Первый - короткий, но крутой и опасный для ночного подъема путь по 3750 «ступеням»-валунам, уложенным монахами еще в первом тысячелетии. А туристов и поломников ведут по относительно новому (с 19-го века), более безопасному серпантину, плавно огибающему гору несколько раз. Слева в отдалении оставалась большая группа огней – это нас благославлял в путь монастырь Святой Екатерины, святыня христианского мира, и длинная вереница «светлячков» потекла в ночи. Зрелище потрясающее!

Через каждые 900 метров группы останавливаются на короткую передышку, во время которой кто-то успевал хлебнуть чайку или кофе, а кто-то даже вздремнуть. И снова подъем. Были туристы, не рассчитавшие свои силы (возраст или больные суставы), но не оказалось таких, кто потерял бы своего устремления достичь вершины во что бы это ни стало. В нашей группе одна женщина лет 55-60 захромала буквально через несколько сот метров подъема, но продолжила путь на долговязом верблюде в сопровождении бедуина. Наверное, это достаточно жутковато в кромешной темноте дефилировать на двухметровой высоте по неогражденной тропе, когда луч фонаря упирается в никуда -  слева практически обрыв в триста метров.

Шестой час утра. И вот мы на последней стоянке, дальше даже привычные к хождению в горах верблюды – уже не помощники. Здесь оба пути (и серпантинный, и прямой) сходятся – и впереди только финишные 750 ступеней из разновеликих валунов. Наше пристанище – сарайчик из камня и железа, сносно защищающий от ветра и холода, -показался нам райским местом. После ужина в отеле прошло около десяти часов, но показалось, что я не ела двое суток, и при виде шоколадных батончиков и горячего чая от моей решимости дотянуть до обеда в Шарме  не осталось и следа. Проглотив за 5 минут брикетик «Баунти», я снова обрела способность идти. 

Последние 20 минут подъема показались самыми тяжелыми – тропа стала круче. Все группы уже перепутались, и люди шли плотной вереницей. Впереди юная пара переговаривались на немецком, в затылок надсадно дышал англичанин-астматик с кинокамерой. Ему было несомненно тяжело, но, видимо, он ОЧЕНЬ хотел на Синай и желание ему в этом помогало.

А вот и цель нашего похода – вершина.  Здесь, на обрывистой оконечности, стоит часовня Святой Троицы. К северу от нее - пещера, где Моисей, по преданию, разговаривал с Богом. Едва-едва светает, но уже видно, как много народу скопилось тут, и людская река, текущая вспять – в гору, – еще не останавливается. Добрая половина из них поднимается с одеялами, взятыми тут же на прокат у вездесущих бедуинов - до рассвета еще полчаса, на ветру можно окончательно закоченеть. Кое-кто из ранее прибывших, закутался и прикорнул в укромном местечке у валунов. Вот сидит здоровенный  рыжий детина, из одеяла выглядывает только круглое лицо и козырек кепки. Глаза у него закрыты, а на губах - детская умиротворенная полуулыбка. Может снится приятное, а может, радуется в дрёме, что дошел …

Длинная полоса неба над далекими зубцами гор начала окрашиваться в оранжево-красно-желтый тон. Её разрезали тонкие нити облаков. Солнечный диск ещё не появился, а макушки окрестных гор и часовня стали неестественно ярко-желтыми, а все остальное пространство - сине-фиолетовым. Неужели настает тот момент, ради которого сюда идут тысячи и тысячи людей со всего света? Здесь, среди камней, ветхозаветный Моисей, согласно преданию, провел сорок дней и ночей  без еды и питья, разговаривал с Богом и обрел такие внутренние силу и свет, что люди не могли даже смотреть на него. Здесь он получил от Бога скрижали с десятью заповедями, которых придерживаются и иудеи, и христиане, и мусульмане.

Солнечный диск, словно цыпленок из яйца, «вылупился» из-за гор. Это произошло неожиданно быстро, и вокруг открылась захватывающая дух панорама синайских вершин. Сразу стало теплее и радостнее, как, наверное, и в мыслях у каждого, кто там находился.

Возвращались крутой тропой Моисея – каменными ступенями. Прошли врата Веры, исповедальные врата, часовню, где жил Святой Илья. Через час в залитой солнцем низине между гор показался самый древний христианский монастырь – монастырь Святой Екатерины, имеющий очень длинную историю. И вроде - вот он, рукой подать, но спуск к нему занял еще не менее часа. 

Согласно хроникам, в 330 году на месте произрастания Неопалимой купины по просьбе монахов-отшельников была построена часовня - там они собирались по праздникам. Затем император Юстиниан в 530 году повелел построить рядом храм Преображения.

Мы побывали и в храме, и в склепе, где хранятся мощи монахов. Интересен тот факт, что властители, завоеватели независимо от их вероисповедания, покровительствовали монастырю во все века. 

К сожалению для туристов, но, наверное, во благо древним документам, мы не попали в книгохранилище - несмотря на то, что монастырь совсем небольшой, здесь содержится вторая по значению коллекция древних манускриптов и икон после Ватиканской. Отсюда происходит два знаменитых античных кодекса: Сирийский и Синайский. Первый является сирийской версией Евангелия, датированной IV-м веком. Там хранится древнейшая (VI века) икона с изображением Христа.

Перед тем как покинуть монастырь, мы побывали у древней часовни. Площадка возле нее очень маленькая, а туристов было так много, что мы задержались на ней не более, чем на пару минут. Но я все же успела, привстав на носки, дотянуться до веточки Неопалимой Купины и загадать желание – желание вернуться сюда в недалеком будущем, повторив тот же путь через гору Моисея.


Номинация: «Нон-стоп»
Опубликовано: в газете "Белорецкий рабочий" от 27 февраля 2010 года


Заморский грипп и египетский госпиталь в ощущениях белоречанки

Прошел ровно год после моей поездки на Синайский полуостров с восхожением на гору Моисея, посещением Цветного каньона, стоянки бедуинов, супер-сафари по пустыне. И я предприняла вторую поездку в Египет, но уже в африканскую его часть - там тоже много интересного. Кого, например, не взволнует только одно название древнего города Фивы, известного каждому школяру с 5 класса? Говорят, очень внушительна Асуанская плотина, обворожительна Александрия, а уж о грандиозности пирамид в Каире не догадываются, наверное, только груднички.  Но не всем нашим планам, бывает, суждено сбыться…  Вместо контрастов Каира мне был уготован госпиталь Хургады…

На прием к «Айболиту»

Попасть из минус 15 в плюс 20 градусов получилось очень быстро – пять часов лету, и вот она, Африка, берег лазурного Red Sea. Но Хургада в ноябре оказалась не столь теплой как хотелось бы. С утра прохладный ветерок, небольшая облачность, которая к обеду обычно рассеивается…

Сначала заболело горло. Зная об антисептических свойствах морской воды (благо ее было целое очень соленое Красное море), я уплывала подальше от берега и полоскала ею горло. И надо отдать  ей должное  - удалось немного купировать боль, но голос с каждым днем становился все более сиплым. К вечеру третьего дня, лицезрев в зеркало свою красную физиономию, пришлось констатировать факт: у нас температура и, похоже, немаленькая. Понятное дело - таблетка аспирина на ночь. А наутро, когда мне предстояла поездка в Каир, позвонила в страховую кампанию, попросив врачебной помощи. Через час ко входу в отель подъехал «Пежо», и мы отправились на прием в Europian Clinik. Там, первым делом оплатив франшизу в 30 долларов (обозвав  в душе «шизиками» тех, кто ее придумал), я стала обладательницей медицинской страховки, всю полезность которой мне удалось ощутить сполна буквально через несколько дней. 

Молодой, но степенный доктор-египтянин, прослушав деревянной трубочкой легкие (прямо, как Айболит  из сказки Чуковского), другой подобной же заглянув в ухо, посмотрев горло и нос, сделал укол от температуры (несмотря на то, что было утро, у меня оказалось 39 градусов). Затем вручил сиропчики, таблетки антибиотика (!) и отправил в отель. 

К вечеру снова поднялся жар, состояние - сомнамбулическое. В ближайшей аптеке оказались только европейские, тоненькие термометры. Как я не пыталась увидеть столбик ртути, мне это сразу не удалось, и разглядывать его показания пришлось пожилому сотруднику отеля на ресепшене. Он то снимал свои очки, то снова их надевал. Потом посмотрел на меня и спросил по-английски: «Это чья температура?» Услышав  ответ, посмотрел недоверчиво и попросил тут же перемерить. На мой немой вопрос, он ответил: «Сорок»,  усадил на диван, приказав не двигаться, и вызвал дежурного врача. Тот тут же сделал мне жаропонижающий укол, отменил лекарства предыдущего доктора и назначил лошадиную дозу парацетамола. Свою миссию на этом, по-видимому, он считал законченной. Буквально через несколько секунд мне пришлось вернуться к нему в маленький кабинет за забытым мною термометром – доктор, улыбаясь, разглядывал себя в зеркале и приглаживал свою умасленную шевелюру и бакенбарды. Он явно был доволен собою… Это потом мне сказали, что он должен был меня сразу отправить с госпиталь, ведь признаки гриппа были налицо.

Утром в кафе я уговаривала себя не упасть за столом от слабости и гудения в голове. Не чувствуя вкуса пищи, я механически пережевала несколько кусочков овощей и поплелась в номер…  И снова вечер, и, несмотря на поглощаемые мною жаропонижающие,  столбик термометра неумолимо полз вверх. Я лежала, стараясь не шевелиться – сердце, на которое я прежде никогда не жаловалась, периодами стучало так, словно я только что пробежала стометровку, то вдруг замирало. Потом появилось покалывание в конечностях.  Интуиция подсказала, что ничего хорошего в ближайшие минуты меня не ожидает, и я сразу же позвонила своему гиду, он посоветовал срочно обратиться в страховую компанию. На звонок туда мне ответили, что высылают скорую помощь… 

Время потянулось мучительно долго. Вскоре я перестала чувствовать руки и ноги, онемение поднималось все выше и выше. Появилось самое ужасное ощущение - словно большой спрут стал сжимать, скручивать все мои внутренности, и хватка его крепла с каждой минутой. Казалось, вот еще чуть-чуть, он схватит сердце и перехватит горло. Перед мысленным взором в доли секунды пролетела вся жизнь, мелькнули лица близких мне людей, мамы – «она не переживет»… Подумала в отчаянии: «Бог, если ты есть, помоги!», и тут же себе: «Стоп! Без паники! Дышать до последнего…просто так не сдамся!» Чтобы не потерять сознание, я стала отчаянно дышать (тут очень пригодились навыки глубокого йоговского дыхания). Сколько прошло времени – уже не помню, пришли служащие из главного корпуса отеля, раскрыли все окна, двери, и только потом приехала скорая помощь…

Доктор Ахмат, словно оправдываясь за задержку, показал мне свою руку, на ней пластырем  был прикреплен «вертолетик»: у него тоже высокая температура и ему только что ставили капельницу…

А потом Центральный госпиталь Хургады, жаропонижающие, раствор глюкозы, антибиотики в вену. И что интересно, за все время лечения мне не сделали ни одного укола, не считая установок «вертолетика»! Единственное место, которое торжествовало, – это была моя «пятая точка»…

Меня поселили одну в большую, светлую трехместную палату с высоченными потолками и мраморным, зеркальным полом. При комнате туалет, душ, шкаф для одежды и большая лоджия с видом на лазурное Красное море, где у полоски рифов на якоре стояли беленькие яхточки. Все великолепно, но, честное слово, в тот момент я бы все отдала, чтобы только быстрее вернуться в Россию…

В первое же утро в палату пришла делегация докторов в масках. Троих я видела в первый и последний раз, они говорили только на арабском. Четвертый, по-видимому  лечащий врач, говорил по-английски, но он только осведомился о самочувствии и взял из горла анализ на тип гриппа. Никаких многочисленных анализов крови, мочи и прочего. Мне сказали, что анализ будут делать в Каире, и он через день будет готов. 

А потом начались многочисленные звонки. В трубке мужскими и женскими голосами у меня справлялись о самочувствии, предлагали помощь, выспрашивали мои пожелания. Звонили из турфирмы, страхового агентства и еще бог знает откуда, даже российского посольства (спасибо сыну, он поднял из Белорецка, как говорится, «на уши» всех, кого только мог!). Я была удивлена, тронута их вниманием и даже что-то попросила: кажется,  поесть и полотенце (все осталось в отеле, а здесь – не полагается). Они обещали «то, это, регулярно», но….ничего не выполняли. А есть после трехдневного вынужденного поста и спада температуры хотелось жутко.

За сто граммов черного чая – все что угодно!

Еду в госпитале приносят три раза в день, но съедобной для российского желудка, учитывая состояние человека при гриппе и приеме антибиотиков, она может быть только полраза. Попробую расшифровать. 

На завтрак была темная лепешка из муки грубого помола с добавлением отрубей («иш» по-арабски), треугольничек мягкого, но очень кислого сыра и крошечная (дорожная) баночка с джемом. На ужин то же самое, только вместо джема – желтый апельсин. (Да-да, никаких каши, постненького супчика, омлетика, кефирчика, молочка, как в наших стационарах! Поверьте, они были в те дни столь желанными!)  После первого завтрака к вечеру желудок, на который я в принципе почти никогда не жаловалась, скрутило так, что от этой еды, кроме вечернего апельсина, пришлось отказаться раз и навсегда. Питье - только в баре на первом этаже, куда доступа у пациентов, конечно, нет. Пластиковая бутылка воды стоит 4 доллара плюс 1 доллар за услуги доставки медсестре. 

 Горячий обед меня обрадовал больше. Он тоже был постоянным: рис, салат из свежих овощей, ломтик говядины или курицы и тушеные в пальмовом масле баклажаны. Но из всего этого изобилия через пару дней по той же самой причине пришлось оставить только мясо и пару ложек салата. Так что к этому моему дневному рациону добавлялся только один твердый, терпкий, но необычайно питательный свежий финик (из моих небольших запасов, которые нужно было растянуть на неопределенное время) на завтрак, апельсин – на ужин и бутылка воды из бара. 

Четыре дня холодной еды и воды, и меня обуяла невыносимая тоска по горячему чаю с молоком. Восемь долларов, три часа ожидания, четыре напоминания (о, эти неподражаемые египтяне!) – и я, закрыв глаза, с непередаваемым наслаждением пила заветное питье из пластикового стаканчика. Вот теперь я точно знаю, что мы, россияне, и вправду «чайные наркоманы». 

Восточные страсти

На второе утро нас, двух парней-египтян, 10-летнюю девочку и меня, в масках дневная медсестра Ислём повела через двор в соседнее здание, по-видимому, поликлинику, на рентген-снимок. Эта процедура разительно отличается от нашей.  Самое главное - раздеваться не надо. Каждому по очереди вручали в руки большой металлический квадрат-пластину, который мы прикладывали  плотнее к груди, становились в определенное место посреди комнаты и на мгновение застывали. Всё. 

И пока нас по очереди «светили»,  в коридоре появилась одна семья: мама, папа и дочка. Родители поговорили о чем-то с нашей медсестрой.  И тут разыгралась по моим понятиям просто ошеломляющая сцена. Эта мама - большеглазая статная женщина в черном одеянии, с гордой посадкой головы (в ней чувствовалась такие сила, достоинство, что никак не вязались с образом робкой, покорной восточной жены) - стала посреди прохода и не обращаясь собственно ни к кому, поднимая поочередно руки вверх (как это делают эмоциональные ораторы на трибуне), начала кричать. Смысла ее бурного арабского монолога я не понимала, но ясно было одно: она кем-то или чем-то была недовольна. Через несколько секунд к ней присоединился ее муж, только орал он в трубку мобильника. При этом он быстро ходил по коридору и  отчаянно жестикулировал свободной рукой. 

Их дочка, девочка лет восьми-десяти, отрешенно сидела  на стуле тут же, не глядя на родителей, словно их не было и не было этого жуткого дуэта. Она была больна, ее локоть был перевязан, как и у нас. Двойной ор продолжался довольно долго, пока не появился  какой-то доктор и, видимо, чтобы урезонить разбушевавшихся родителей, стал кричать громче их. А затем водворилась тишина, наша «компания» отправилась обратно.

Понятно, что причиной сей драмы была девчушка, которая вскоре стала моей соседкой. Девочка очень часто сидела в своей лоджии и, когда  к воротам подъезжал большой грузовик, она, завидев отца, кричала: «Ба-ба! Ба-ба!». Она обожала своего отца, а тот ее. Он выскакивал из машины, улыбался, махал ей руками и говорил что-то на своем, на арабском. И приезжал к ней каждый день, бывало и не раз. Как радостно было за всем этим наблюдать!

Вообще в гриппозном отделении были практически одни дети, не считая меня и тех двух парней, которых я, впрочем, больше не видела.. А дети – они и в Африке дети. Такие же шалуны, как и везде…

«Свинина»

Наступил четвертый день в госпитале. Авиабилет в моей сумочке буквально «горит» – после обеда я должна вместе с чемоданом, который остался где-то далеко в отеле, вылететь в Россию. После утренних процедур ко мне заходит задержавшаяся после ночной смены сестричка Надия (замечательный человечек, не знающий ни слова по-русски и английски), протягивает мне арабско-русский разговорник и показывает на слово «свинина». Я недоуменно киваю ей –мол, да, ем. Но как-то сожалеющее посмотрев, она уходит. Видимо, мы не совсем поняли друг друга…

Но не прошло и часа, раздался звонок из страховой кампании: «У вас подтвердился свиной грипп. Вам придется задержаться в Египте …» - «А как же мой самолет?!» - «С вылетом ничего не получится. Вас не выпустят из страны, в аэропорту – списки. Не переживайте, ваше лечение в госпитале оплачивает страховая кампания…» 

Ах, вот о какой «свинине» хотела сказать Надия…

Ночь с фанатами

На каждом глубоком выдохе где-то внизу легких свистело, хрипело, булькало. Кашель усиливался с каждым днем. Свербила мысль – только бы не воспаление легких! Ведь кроме капельниц с глюкозой и двух таблеток антибиотика ничего не дают. Как продержаться еще несколько дней? 

Как говорится, спасение утопающих… С утра - часовая зарядка, затем полчаса дыхательных упражнений, чтобы не дать застояться легким. Через час после обеда - снова «дышалка»  и упражнения. После вечерней капельницы – на зарядку как на молитву. 

Шестая ночь прошла вообще без сна: полчаса зарядки, полчаса отдыха и т.д. до утра. Вместе со мной не спали египетские фанаты футбола - они курсировали по улицам на авто, украшенных национальными флагами, гудели сигналами и кричали. Так они переживали поражение своей команды в ???? игре на чемпионате мира, завершившейся накануне поздно вечером. 

Слава богу, это была моя последняя ночь в госпитале и Египте. Наутро доктор объявил мне о том, что мой карантин закончен, и я свободна. Радости не было предела! Но идти-то куда? На отель денег уже не оставалось, билет просрочен. Звоню в страховую компанию: так, мол, и так, хочу домой срочно.  Меня словно холодной водой из ушата: извините, мол, билетов на Уфу на ближайшие 4 дня нет. Тогда я заявила им: «Хорошо, забирайте меня в свой офис в Каире. Буду жить у вас…» Через два часа (спасибо сотруднице компании - русской девушке Наталье) был забронирован билет: Хургада-Москва-Уфа. И вечером тот самый «скорый» доктор Ахмад отвез меня в аэропорт. 

Там собралась компания задержавшихся по разным причинам. Одна девушка  опоздала на свой рейс, потерявшись на квадрацикле вечером в пустыне. Пожилая парочка двое суток так «праздновала»  какое-то событие, что забыла о своем отъезде. Их вели под руки египетские полицейские на регистрацию – сами они передвигаться уже не могли... Но счастливы были все – мы летели на родину. 

Впервые в жизни еще в Домодедове (хотя от него до Белорецка, как говорится, пилить и пилить) почувствовала: наконец-то, я дома!..

А впереди были отдельные «апартаменты» инфекционной больницы, где уже моей «пятой» досталось по полной программе, и три недели домашнего «ареста». Так благополучно закончилась моя история со «свиным» гриппом.

Через месяц после возвращения позвонил один мой знакомый и спросил: «Я слышал, ты подхватила в Египте «свиной» грипп?.. Как думаешь: стоит ли соваться туда на отдых…» Я постаралась сразу же развеять его сомнения, ведь там отдыхают тысячи россиян, а гриппуют только отдельные «счастливчики». Жаль, что мне пришлось стать  тем самым «везунчиком», но разговор о  всевозможных «если бы», которые помогли бы избежать попадания в их ряды, - отдельный. 

Но ни один человек, независимо от того, где он решил отдохнуть: в нашей стране или за границей – от возможности попадания во внештатные ситуации не избавлен. И, как подсказывает опыт, нужно иметь дело с очень надежной турфирмой, а значит, надежной страховой кампанией. А если случилась беда – не теряться, всегда найдутся люди, которые, не зная твоего языка, сумеют говорить с вами сердцем. Мне такие встретились. 

И, пожалуй, нужно уяснить главную и известную истину: наше здоровье – в наших собственных руках. Ведь грипп бьет всегда по слабому месту. Занимайтесь собою, и тогда никакой высокопатогенный «свиной», «птичий» вам не страшен!