Ф.И.О.: Колоколова Любовь Кузьминична

Возраст: 54 года

Место работы: информационное агентство "Башинформ"


Номинации:
«Мастер слова»
«За Родину!»








Номинация: «Мастер слова»
Опубликовано: http://www.bashvest.ru/showinf.php?id=1005629


Нам, уфимцам, очень повезло: мы жили в одном городе с Мустаем Каримом. Как и многим моим современникам, мне не раз доводилось слышать его выступления, видеть поэта на официальных мероприятиях, юбилеях. Одно из памятных событий - празднование его 60-летия, которое проходило в Башкирском государственном университете. Тогда в Уфу на юбилей друга приехали Расул Гамзатов, Чингиз Айтматов, Кайсын Кулиев и другие знаменитые писатели. Больше мне никогда не приходилось видеть вместе сразу столько "живых классиков". И приятно было, что Мустай Карим держался, как всегда, просто и естественно, а в каждом слове выступавших сквозили искренняя любовь и уважение к нашему прославленному земляку.

Было это в 1979 году. Тогда я работала редактором университетской "многотиражки" и к юбилейной дате выпустила специальный номер с большой подборкой, посвященной Мустаю Кариму. Помню, после окончания торжественной части, страшно робея, я подошла к Мустафе Сафичу и протянула ему сначала только что отпечатанный номер газеты (как говорится, на память), а затем сборник его стихов с просьбой оставить автограф. Поэт очень спешил и успел только размашисто расписаться на книжке.

Кстати, сборник стихов "Время - конь крылатый" и по нынешним меркам шикарный: на мелованной бумаге, с цветными иллюстрациями, в суперобложке, и выпущен он был в Москве. Купила я его на каком-то серьезном мероприятии - то ли партхозактиве, то ли районной комсомольской конференции, куда обычно привозили хорошие книги. А в городских книжных магазинах в то время выбор был весьма скуден. Подписные издания классиков, например, получали по записи или по "великому блату", а современную литературу привозили либо из столичных городов, либо выискивали где-нибудь в глубинке. Понятно, что этой книгой народного поэта я очень гордилась, а теперь горжусь еще больше. Почему? - об этом чуть позже.

Летели годы. Выступления Мустая Карима я слышала на съездах Союза писателей и Союза журналистов республики, где бывала по долгу службы или в качестве делегата. Всегда старательно записывала в блокнот его мудрые высказывания, да вот беда: эти записи потом куда-то девались, но все равно в памяти надолго оставалось ощущение чего-то важного, значительного. С удовольствием поэт приходил в парк Победы - на празднование 9 Мая. Теперь там стоит Республиканский музей боевой славы, а сам парк с годами становится еще краше и величественней. И что меня всегда поражало: с Мустафой Сафичем можно было запросто пообщаться. Он не устанавливал дистанции между собой, столь известным литератором и общественным деятелем, и собеседником, будь то студент, рабочий или рядовой служащий. Правда, на официальных мероприятиях Мустай Карим практически не бывал один, его сопровождали руководители разного уровня, как и положено такому знатному человеку. Но он охотно, когда был в добром здравии и не слишком загружен работой над новыми произведениями, проводил творческие встречи в различных аудиториях. Наверное, в силу своей природной скромности и деликатности не мог отказать, когда его упрашивали приехать. И еще ему приходилось заниматься массой дел, не относящихся непосредственно к творчеству.

Подробно расскажу об одной встрече, в которой посчастливилось участвовать и мне. Случилось это в апреле 2001 года. Преподаватели Уфимского строительного колледжа договорились о том, что Мустай Карим, чувствовавший себя неважно, примет их дома для разговора по теме "Воспитание души" (на примере его прозаических произведений). Эта тема в колледже разрабатывалась на протяжении нескольких лет. К группе из трех человек с радостью примкнула и я. Увидеть патриарха башкирской литературы в домашней обстановке предстояло впервые. С собой я взяла несколько книг, в том числе свой любимый сборник "Время - конь крылатый". Жаль только, что не захватила фотоаппарат.

И вот мы у двери дома, где живет писатель. Поднялись на нужный этаж. Звонок. Нас встречает дочь - Альфия Мустаевна. Озираясь по сторонам, радуюсь, что у народного поэта Башкортостана такая удобная и просторная квартира.

- Папа, к тебе пришли! - сказала Альфия Мустаевна, проводя к нему в кабинет.

Мы старались не шуметь, так как знали, что его жена Рауза Суфиановна тяжело больна и уже не встает с постели.

Пока педагоги говорили о своей методической работе и передавали подарки, сделанные руками студентов, я внимательно осматривала кабинет. Несколько шкафов с книгами. В центре комнаты - большое фото, где Мустай Карим запечатлен со своими друзьями - Расулом Гамзатовым и Чингизом Айтматовым. (Кто-то прошептал: "Три богатыря!") Рядом с лоджией простенок, завешанный уздечками и кожаной сбруей. "Это подарки", - пояснил Мустафа Сафич. Массивный письменный стол, несколько стульев, диван, на котором разместились мы. Вот, пожалуй, и все.

Я обратила внимание на четкий, почти каллиграфический почерк, которым Мустай Карим написал отзыв на методические материалы, переданные заранее работниками колледжа. У поэта, несмотря на состояние здоровья, нашлись-таки силы и время, чтобы прочитать объемную рукопись и собственноручно написать несколько страниц текста. Ведь он не привык кого-либо подводить.

Когда миссия преподавателей подходила к концу, подошла к Мустафе Сафичу и я. Во-первых, протянула ему тот сборник, где в 1979 году он успел только расписаться, и попросила что-нибудь написать. Мустай Карим лукаво посмотрел на меня, потом взял ручку и написал: "Милой Любови объясняюсь в любви через 21 год 5 месяцев. Мустай Карим. 5.04.2001".

Во-вторых, я подарила ему книгу своих стихов со словами, что "буду рада, если вы их прочтете". На что поэт ответил: "Обязательно".

И, в-третьих, я осмелилась попросить автограф для моего немецкого друга Вальтера Беттерманна, с которым была давно знакома по переписке. Почти ровесник Мустая Карима (1917 года рождения), он жил тогда в городе Йена, куда мне предстояло ехать вместе с дочерью по приглашению. Для подарка ему я захватила еще одну поэтическую книгу, хранившуюся у меня в библиотеке, - "Годам вослед".

Мустафа Сафич стал расспрашивать о Вальтере Беттерманне: что это за человек, был ли участником войны, откуда знает русский язык и т.д. Я ответила, что мой заочный знакомый, хотя и был в Германии летчиком, в бомбежках не участвовал - обслуживал аэродромы, а русский язык изучил на шахтах Воркуты, куда был сослан после войны.

- Что ж, будем считать, что это так, - согласился Мустай Карим и написал несколько строк посвящения. К сожалению, копию я не сняла. Помню только начальную фразу: "Вальтеру Беттерманну - хорошему человеку, как утверждает Любовь Кузьминична, от поэта Мустая Карима..."

Этот маленький томик я бережно передала своему старшему немецкому другу. После нашего отъезда он перевел на родной язык несколько стихотворений башкирского поэта, говорил, что читал переводы стихов в клубе любителей литературы. А в феврале 2004 года его не стало. И вот уже прошло четыре года, как нет нашего дорогого Мустая.

А та встреча закончилась дружным чаепитием за большим кухонным столом. Гостеприимный хозяин угощал нас сотовым медом и все шутил по поводу того, что каждый приходящий почему-то норовит принести с собой коробку конфет:

- Наверное, все считают, что я жуткий сладкоежка.

Еще остались в памяти наши разговоры по телефону. Однажды он позвонил мне, получив рукопись статьи о Вальтере Беттерманне и его замечательной семье. Высказал несколько замечаний, советов. Мне, конечно, были очень дороги эти слова корифея литературы. Повторюсь, что он внимательно относился к каждому, с кем его сводила судьба. Потом звонила я, справляясь о его здоровье.

В моей записной книжке остался его телефон. На книжной полке стоят его стихи и незабвенное "Долгое-долгое детство". Наверное, такие люди рождаются раз в столетие, и воспоминания о них - это наш золотой фонд.

Скоро песни вернувшихся стай
Зазвенят над разбуженной чащей.
Хорошо, что ты рядом, Мустай,
Верный друг и поэт настоящий!

Эти строки посвятил Мустаю Кариму его товарищ, соратник в самые нелегкие времена, дагестанский поэт Расул Гамзатов. А сохранила их пожелтевшая вырезка из "Вечерней Уфы" от 16 декабря 1982 года, вложенная в тот счастливый сборник. Пожалуй, все на этой земле неслучайно.


Номинация: «За Родину!»
Опубликовано: http://www.bashvest.ru/showinf.php?id=1006629


- "Нет в России семьи такой, где б не памятен был свой герой..." Когда звучит эта песня, из глаз моих невольно катятся слезы. В нашей семье с войны не вернулось шесть человек: мои дяди по отцовской линии Иван и Алексей, мужья двух теток и другие родственники. А отец мой Петр Иванович пришел с фронта контуженный, с двумя ранениями, - вспоминает Алевтина Петровна Леонтьева, труженица тыла, одна из тех, кто награжден медалью "За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг."

В Башкортостане таких людей осталось не так уж много - 90 тысяч, а участников Великой Отечественной войны и того меньше - 12 тысяч. Увы, ветераны уходят один за другим, унося с собой и свои воспоминания о войне и невеселые мысли о пережитом. К сожалению, поколение победителей (так называют всех, кто выстоял и пережил войну) в большинстве своем живет не так, как того заслужило. Испытания продолжались и в послевоенное лихолетье, и в годы строительства "светлого будущего". Да и сейчас спокойной и обеспеченной их жизнь вряд ли назовешь.

Когда началась война, Але шел десятый год. Она была вторым ребенком в семье, единственной дочерью. Старшему брату Юре было 11 лет, младшему Леониду - пять. Родители работали в колхозе: отец трактористом, мать Анна Григорьевна - в поле.

- Родилась я в селе Верхние Апочки Советского района Курской области. Наше село находилось далеко от большой дороги - в 40 километрах от Кшени, и столько же километров было до станции Старый Оскол. Потому особых разрушений у нас не было. Основные бои на Орловско-Курском направлении нас не коснулись, - рассказывает Алевтина Петровна. - Первый раз немцы появились у нас в июне 1942 года. Ехали они в сторону Воронежа. Кто на мотоциклах, кто на велосипедах. Нас, ребятишек, матери прятали в погребах, но все равно самые любопытные вылезали, чтобы посмотреть на фашистов: что это за звери такие, что бомбят наши города и убивают мирных жителей? По дороге немецкие солдаты стреляли в разную живность: ради забавы уничтожали кур, гусей. Вели за собой домашний скот, отобранный в оккупированных районах. Помню, пыль стояла столбом...

В первый год отца на фронт не взяли - оставили по брони в колхозе, так как селу требовались механизаторы. Нужно было убирать посеянные весной зерновые, пахать землю. До прихода немцев во всех деревнях старались вести обычные полевые работы: война войной, а хлеб сеять надо. В начале 1943 года Петр Иванович был призван на фронт. С боями дошел до Будапешта. В марте 1945 года после второго ранения был комиссован и вернулся домой, к жене и детям.

- Одна пуля в ноге у отца так и осталась, - продолжает Алевтина Петровна. - Зажмурив глаза, мы иногда дотрагивались до нее, ощущая, как кусочек железа перекатывается под кожей. Потом мой младший братишка Валера, родившийся в 1946-м, играл отцовскими медалями: "За взятие Будапешта", "За отвагу"... Много их было у отца, а в то время к наградам относились не так, как сейчас.

- Нам повезло: отец наш остался жив. Повезло и раньше, зимой 1943 года, когда немцы остановились в нашей деревне на постой. Всего на три дня, потому не успели навести свои порядки, кого-то убить, - говорит моя собеседница. - А ведь могло быть всякое: немцы были очень обозлены. Именно тогда они попали в окружение, тащили за собой раненых и убитых (наверное, это были важные чины). Поселившись в хатах, они заставляли местных женщин готовить им еду. Все делалось под присмотром: боялись, что в пищу могут что-нибудь подсыпать...

По словам Алевтины Петровны, немецкие солдаты в ту зиму напоминали французов времен Отечественной войны 1812 года. Выглядели так, как показывают французских завоевателей в кино: замотанные платками, шалями, шарфами, в отобранных у населения валенках и тулупах, заросшие щетиной. Прежнего лоска как не бывало. Своих союзников немцы размещали в сараях и кормили тем, что останется. А те, в свою очередь, отыгрывались на местном населении.

Видя, что из "котла" не выбраться, немецкое руководство отдало приказ сжечь все имущество, которое везли с собой.

- Долго полыхал костер из награбленных вещей. Никого к нему не подпускали, - делится подробностями пожилая женщина. - А потом такая же участь постигла оккупантов. Когда наши войска перебили всех фашистов и освободили село, трупы погибших собрали в одно место и подожгли.

Страшное было время. И дети тоже хлебнули лиха, пережив и голод, и холод. Те, что постарше, после ухода советских солдат, ходили по окрестным лесам и, приметив убитого фрица, пытались снять с него обувь. Мертвым она ни к чему, а ребятам в чем-то ходить надо. В войну было не до церемоний.

1 сентября 1943 года Алевтина продолжила учебу. Семь классов девушка окончила в своей деревне, а потом ей пришлось учиться в другом селе - в 12 километрах от дома. Каждый день, в любую погоду школьники, среди которых была и она, спешили на уроки, неся вместе с учебниками в ранце или заплечном мешке бутылку молока и кусок хлеба, испеченный пополам со жмыхом. Большего дать детям тогда не могли.

 - А что вы делали в поле, как помогали фронту?

- Каждому школьнику, несмотря на возраст, надо было отработать в колхозе 40 трудодней. Занимались всем, что поручат. На поле вязали снопы, потом молотили их цепами. Молотилок и веялок не было. Поднять орудие труда в одиночку было тяжело, поэтому работали парами. Бывало, так за день намаешься, что еле на ногах держишься. Да и дома надо было матери помогать - управляться с хозяйством, копаться в огороде.

 - А как дальше сложилась ваша жизнь?

- Несмотря на трудности, учебу я не бросила. Окончила десятилетку и в 1949 году поступила в Воронежский сельскохозяйственный институт на гидромелиоративный факультет. Получила специальность инженера-гидротехника. В 1954 году по распределению попала в Уфу. Раньше про этот город даже не слышала. Направили на работу в Шакшу, в моторную МТС Уфимского района. Два года отработала там и перевелась в Уфу, в "Башпроект". А когда был создан проектный институт "Башгипроводхоз", поступила на работу туда. С 1964 года до выхода на пенсию в 1986-м трудилась там. Сначала старшим инженером, потом руководителем группы, главным инженером проектов, главным специалистом техотдела. Работу свою очень любила. Объездила почти всю республику. В те годы большое внимание уделялось орошению и осушению земель. Приятно, что до сих пор в совхозе "Алексеевский" действуют спроектированные нами системы орошения.

Алевтина Леонтьева - ветеран труда, награждена медалью "За доблестный труд. В ознаменование 100-летия со дня рождения В.И. Ленина". Как труженица тыла каждый год ко Дню Победы получает поздравления от Президента России.

- Такое внимание, конечно, радует, - говорит участница трудового фронта. - "Никто не забыт, ничто не забыто!" - эти слова для нас святы. Только очень беспокоят попытки исказить историю. В некоторых бывших союзных республиках сносят памятники воинам-освободителям, пытаются забыть, кто одержал победу, какой немыслимой ценой она досталась. В том числе благодаря труду подростков, детей, женщин и стариков. В поле, за станком, повсюду, где нужны были рабочие руки. Хочется, чтобы наши внуки об этом не забывали. А сама я жалею, что хорошенько не расспросила отца о том, как он воевал, за что получил награды. Да и немногословен он был, не любил вспоминать фронтовые будни. Только очень любил читать книжки про войну. И еще хотел узнать, как погиб и где похоронен его брат Иван Сидоров, кадровый военный, подполковник. Мой брат Валера (других уже нет в живых) мечтает отыскать его могилу и поклониться до земли. За всех нас, живущих.