Ф.И.О.: Хатмуллина Альбира Анфировна

Возраст: 50 лет

Место работы: Редакция газеты «Янаульские зори», заместитель редактора


Номинации:
«Мастер слова»









Номинация: «Мастер слова»
Опубликовано: в газетt «Янаульские зори» №146-147(10286-10287) 01.08.2009
Краткая аннотация:
В материале о Вилли Эйхгольц рассказывается о нелегкой судьбе советского немца, переехавшего в перестроечные годы из Казахстана в небольшую башкирскую деревушку. Герой очерка покорил новых земляков своей бескорыстностью, готовностью ринуться на помощь любому нуждающемуся, сумел увлечь своими интересами почти всех сельчан.


Вообще-то, родом почти все мы из СССР. И Вилли Эйхгольц тоже. Родился он еще в пятидесятом году прошлого столетия, во времена социализма, в целинном совхозе Актюбинской области. Как известно из истории, немцев в нашей советской стране больше всего было в Казахстане – их туда репрессировали в военные и послевоенные годы.

Как говорит сам Вилли, в Россию из Германии еще в годы правления Александра II переехал его прадед. И занимался он сельским хозяйством. А дед по материнской линии Карл Шмидт родился в 1868 году в Луганской (Ворошиловской) области, она же является и родиной родителей Вилли. 

Когда началась война, русские немцы оказались меж двух огней. Оккупанты к ним относились также, как ко всем советским гражданам: забирали скотину, продовольствие, занимали непосильным трудом, а русские тоже смотрели с недоверием – немцы все-таки. Отца Вилли, Фридриха Эйхгольца, на фронт не взяли, а отправили в трудовую армию в Алтайский край. Уже после войны, в пятидесятые годы, он пропал без вести. Все попытки разыскать не увенчались успехом. Не помог даже Красный Крест, куда за помощью обратилась мать. Запросы в Центральный архив Алтайского края остались без ответа. Екатерину Лукьяновну (уже при советской власти ее так окрестили, хотя по отцу – Карловна) с маленьким Эрвином и Эммой (кстати, по документам тоже не Фридриховичи, а Васильевичи) немецкие оккупанты угнали в Германию. Многие в пути ослабевали, оседали в Польше, в других странах. Но Эйхгольцы дошли до самой Германии, и уже там заболела и оказалась в больнице Эмма. Затем Гитлер капитулировал, пришли русские и дали команду вернуться домой. 

Екатерина Лукьяновна была уверена, что дома их ждет Фридрих. Уже когда  ехали по казахским степям, она поняла, что дома ей больше не видать. Высадили всех на пустыре, кстати, чеченцев было не меньше, чем немцев. Затем пригнали на какую-то ферму и поселили в телятнике. Почти до пятидесятого года так и жили вместе с коровами. Каждый месяц ходили отмечаться в местную канцелярию, подтверждая тем самым, что они есть, никуда не делись и никаких претензий не имеют. В этой веренице дней были и радостные: изредка к жене и детям приезжал Фридрих. В последний раз был он с семьей осенью 1949 года. Вилли родился уже в доме с земляным полом, стены которого были возведены из самана (глины, перемешанной с навозом). И отца он никогда не видел. Что касается отчества, его у Вилли нет. Ни Васильевичем, ни Степановичем Екатерина Лукьяновна его не захотела назвать, ну а о Фридриховиче  в сельсовете и слышать не захотели.

Эйхгольцы разговаривали на немецком, но только дома, за его стенами – только на русском или на казахском. Несмотря на все притеснения, они старались соблюдать свои традиции и обычаи, пели национальные песни, придерживались канонов лютеранства. Эрвин женился на немке, Эмма тоже вышла замуж за немца. Какие бы испытания ни выпадали на их долю, никогда не жалели о том, что живут в Советском Союзе. Вместе с русскими, казахами, узбеками и другими народами гордились общественным строем, верили в светлое будущее под названием «коммунизм». Но локомотив, который вез весь советский народ в это будущее, как-то незаметно сменил курс, и огромная страна оказалась в «перестроечном» процессе. Когда не стало «железного занавеса», приехавшие исключительно по доброй воле в Россию немцы заторопились на историческую родину. Екатерины Лукьяновны к этому времени уже не было в живых. Эрвин и Эмма с семьями уехали в Германию. Звали с собой и Вилли, но он предпочел остаться. Тогда он еще не знал, к чему приведет распад Союза…

Несмотря на то, что не очень ласков был СССР со своими «некоренными» детьми, долги перед Отечеством они исполняли сполна. В Советскую Армию Вилли Эйхгольца призвали, как только исполнилось 18 лет. Служил на флоте в Калининградской области. Жизнь и быт прибалтийских народов оказались ему гораздо ближе по духу, чем казахов и узбеков, решил после службы обосноваться в Латвии. Репрессии  уже были громогласно осуждены, резолюции ЦК КПСС призывали к дальнейшему укреплению единства и дружбы народов. Тем не менее немцу казахстанского происхождения с советским паспортом прописаться в Латвии не удалось. Вернулся Вилли в Актюбинск, устроился в гидрогеологическую экспедицию, где встретил Раю – кареглазую татарку, приехавшую по направлению после окончания Миасского геологического техникума. Через год они поженились. Для Вилли, выросшего в целинном совхозе, где жили представители многих народов СССР, вопрос о национальности будущей супруги не был принципиальным. Рая тоже об этом никогда не задумывалась. Считала она себя татаркой, по документам значилась башкиркой, а бабушка ее, говорят, и вовсе была коми-пермячкой. Жили молодые, не тужили. Родился сын, нарекли Эдуардом.

И век бы им не расстаться с гидрогеологической экспедицией, если бы не началась постперестроечная катавасия и не развалился Союз. Плохо было всем, в том числе и казахам. Все потихоньку собирали чемоданы: кто в Германию, кто – в Россию, кто – на Кавказ… Кроме местных, конечно. Им-то бежать некуда!

В девяносто шестом, когда стало совсем невмоготу, оставив добротный дом, все нажитое имущество, двинулось в путь и семейство Эйхгольцев. После долгих раздумий решено было вернуться на родину супруги – в село Карманово, откуда слал письма ее отец и звал к себе. Вообще-то Рая Валиева (Рая решила оставить свою фамилию) родилась в деревне Урдяк. Таковой на карте Янаульского района уже нет – оказалась в зоне затопления Кармановской ГРЭС.

После голых казахских степей Карманово показалось Вилли раем. «Столько лесов, столько зеленых просторов я нигде не видел, - говорит он. – Нельзя, живя здесь, бедствовать». Он сразу же представил свой будущий двор, полный живности, ведь и в Казахстане они держали кроликов, кур, а найти для них зеленую траву было большой проблемой.

Мечты, конечно, это хорошо, но у Эйхгольца не то что двора, даже крыши над головой не было. Плюс к этому не было и денег, и работы, а самое главное – здесь он был чужестранцем. А раз нет гражданства, значит, перед тобой закрыты все двери.

Вилли все же удалось устроиться  сан- техником в школу в поселке  Энергетик. Подальше запрятав диплом гидрогеолога, пришла в школу и Рая: общительный, очень открытый к людям супруг сумел «зарезервировать» для нее место технички. Эдуарда, тоже, кстати, «иностранца», в Кармановскую школу взяли без проблем. Учился он почти без «четверок», общий язык с ребятами нашел быстро, вмиг выучил татарский язык. Не успел после школы очухаться, в 1998 году забрали в армию. Два года честно отслужил в «горячей» точке – Чеченской Республике. Вернулся, вспомнили, что он все еще не гражданин России – ни учиться поступить не может, ни  на работу не берут. Маялся, маялся, и в 2003 году написал письмо в администрацию Президента России. И у Эдуарда, и у отца, как по мановению волшебной палочки, появились паспорта гражданина Российской Федерации. (А Рая Асляховна как уроженка страны еще раньше оформила российское гражданство в упрощенном порядке).

В первое время переселенцы из Казахстана жили у родственников, снимали жилье. Но и во дворе съемного дома держали корову, телят, поросят. Вскоре, подкопив денег, купили заброшенный домик на окраине села. Отремонтировали его, разобрали горы мусора, которые были рядом, разбили сад. Домик получился такой, что жить можно, но совсем не было надворных строений. А как без них держать скотину? Вилли с Эдуардом облазили сельскую свалку, притащили все, что может где-то пригодиться. Из ржавых кусков железа соорудили сарай, сколотили из старых досок клетки для кроликов. Завели телят, поросят, кроликов, индюков, индоуток, кур разной породы. Двор разом «замычал», «загоготал», «защебетал» - стало веселее жить.

А тут и народ к Эйхгольцу потянулся.Сначала – посмотреть на диковин- ных кур и индоуток, затем – за их выводками и крольчатами, и еще молоть муку для скотины. Когда в продаже еще не было мини-мельниц, Вилли смастерил ее сам. И другим охотно разрешал попользоваться. Вообще, натура у него такая, что последнюю рубашку отдаст. Но не каждому – только тем, кто с добром приходит. Разной породы курочками одарил уже всех соседских бабушек. Есть у него «китайки», «голландки», «брама», петухи разной масти, и даже индюки как-то по-особому пыжатся. «Ой, Вилли, до тебя мы жизни не знали…», - говорят бабушки.

Особая страсть у Вилли к кроликам. Еще в Казахстане он состоял в обществе любителей-кролиководов. Даже в Казань из Актюбинской области прилетал за новой породой. А не так давно узнал, что под Екатеринбургом имеется крупная кролиководческая ферма, где выращивают чистопородных «великанов». Один из его друзей туда уже съездил, привез такого великана, что килограммов на девять! Маленькие крольчата этой породы у Вилли уже есть. До приезда Эйхгольца в село, для кармановцев кролиководство было явлением чуждым.  Сегодня этими ушастыми животными обзавелись как минимум дворов сорок. 

Как-то в разговоре с односельчанами один из тех, кто тоже увлекся кро-   ликами, проронил: «Зачем мне самца держать, я лучше к Вилли свою крольчиху буду водить, пусть уж он его кормит круглый год…». Когда об этом стало известно Вилли, он сказал своим домочадцам: «Больше его за порог не пускайте!». Это я к тому, что не с каждым он по-доброму…

Чего-чего, но пресловутой немецкой расчетливости в Вилли нет. Этих разномастных причудливых кур он держит не потому, что яиц дают много, скорее, наоборот, наши обычные деревенские несутся чаще, и не потому, что выход мяса больше – простые гораздо крупнее, а потому, что они… радуют глаз. Рая его в этом тоже поддерживает и частенько вздыхает: «Господи, когда же мы перестанем пускать их на мясо и будем просто любоваться!». 

Сегодня любопытных, которые приходили, чтобы посмотреть на птичий двор Эйхгольцев, гораздо меньше. Больше идут за советом, Вилли для них вроде местного Айболита. У одного захворал поросенок, у другого крольчиха разродится не может, у третьего птенцы индоуток от еды отказываются…

ОБ ИСТОРИЧЕСКОЙ РОДИНЕ

На вопрос о том, не жалеет ли, что не уехал в Германию, Вилли отвечает: «Не жалею. Конечно, и брат, и  сестра живут там хорошо. Пенсия у них большая. Нам помогают и деньгами, и посылки шлют. Но они ведь от безделья маются! Я бы так не смог. А еще очень скучают…».

О НАСТОЯЩЕЙ РОДИНЕ

«Я думаю, что должен был родиться в Башкирии. Душой чувствую, что все здесь мое, родное.  Эмма приезжала в гости, ей тоже очень у нас понравилось, даже уезжать не хотелось. Перезнакомилась со всеми. Душевные, говорит, люди. Если бы вы знали, сколько у меня здесь друзей!». 

Друзей у Вилли, действительно, много, но самый близкий – девяностолетний Мухамадулла Валиуллин, который против немцев воевал. На все праздники он его приглашает и все переживает, что ветеран, получивший несколько ранений на фронте, живет в стареньком доме без удобств, что ни квартиры ему, ни машины, как участнику войны, не положено. Потому что не додумался вовремя в очередь записаться…

О НАЦИОНАЛЬНОМ ВОПРОСЕ

Впрочем, такого вопроса для Вилли не существует. Он с любым найдет общий язык, лишь бы человек был хороший. «Во мне немецкого, наверное, мало что есть. Разве что нос… Да и характер, конечно». Говорят Эйхгольцы на четырех языках: на русском, немецком, казахском, татарском. Правда, Вилли еще татарский изучил не до конца. А Эдуард английский знает лучше (просто в школе учился хорошо), чем немецкий. А теперь, наверное, придется еще и марийский язык изучать. На днях он привез домой невесту из соседнего Краснокамского района. На вопрос о том, какой национальности Диана, Вилли  ответил: «По-моему, марийка. Да разве  это имеет значение?».

О БОГАТСТВЕ

Вилли подрабатывает сторожем в дачном кооперативе. Видит, как живут богатые. Говорит, что не хотел бы жить, как они. «Когда много денег, это головная боль. Я наслаждаться жизнью хочу!». Ездит Вилли на велосипеде, стареньким мотоциклом больше пользуется Эдуард. «Наверное, придется подержанную машину купить. Ведь сын теперь не один. И он, и невестка на работу ездят в Нефтекамск. Трудно им без машины будет…».

О ЗДОРОВОМ ОБРАЗЕ ЖИЗНИ

С Вилли я познакомилась в начале марта, когда все носили пальто, шапки и сапоги. А он ходил по двору в одной рубашке и трико. «Да за свои почти шестьдесят лет  я ни разу простудой не болел. Наверное, потому что босоногим вырос – одежды и обуви не было…».

«Немцы водки много не пьют. По молодости я немножко еще баловался, а теперь могу позволить себе разве что бокальчик вина к празднику. Курить, конечно, я курил лет сорок. Бросил шесть лет тому назад. Без привязанности к сигарете жизнь кажется раем…».

О МЕЧТАХ

Мечтает Вилли нянчить внуков, съездить на могилу матери в Казахстан, навестить брата и сестру в Германии, посмотреть, как живут тамошние немцы. Но главная мечта – это построить дом. «Сестра с братом обещали деньгами помочь. Сами немного поднатужимся, лишь бы «НефАЗ», на котором работает Эдуард, не останавливался. Дом мы обязательно поднимем. Разве может немец в такой развалюхе жить?! Не по-нашему это. И беседку красивую соорудим среди яблонь, груш и вишен, чтобы наслаждаться красотой…». Три года тому назад Вилли высадил на улице вокруг двора 130 кустов вишни, теперь каждый год досаживает. Многие недоумевают: «Зачем тебе столько вишни?». Вилли только отмахивается, не объясняет никому, что ягод как раз ему не надо. Ему надо, чтобы она цвела, чтобы дом утопал в цветах и аромате вишни…


Номинация: «Мастер слова»
Опубликовано: в газетt «Янаульские зори» №205-206(10345-10346) 24.10.2009
Краткая аннотация:
В очерке «Мастер хлебного поля» раскрывается образ местного Кулибина, по совместительству - фермера Фирдависа Шакирова, с удовольствием бороздившего поля не только своего К(Ф)Х, но и многих коллективных хозяйств.


В СПК «Ленин юлы» мы побывали еще в  начале жатвы. Разворачивалась уборка ржи, пшеница отцвела и наливалась, от  своей тяжести колосья клонились к земле. Душа радовалась солнцу, теплу, золотистому отблеску полей и тому, что небесные силы не препятствуют земледельцам, убирающим  выращенные нелегким крестьянским трудом хлеба. Приехали мы на встречу с лучшим комбайнером, но были несколько удивлены, увидев знакомое лицо, которое, как нам казалось, не могло иметь отношение к хлебным нивам данного хозяйства. Видя нашу растерянность, на помощь пришел председатель сельхозкооператива Валерий Фаритович Хайдаршин:

- Фирдавис Шакиров, в прошлом передовой комбайнер колхоза имени Куйбышева. Третью жатву у нас уже ведет. Мы ему доверили новый «Енисей-1200», непростой нрав у этой техники, но в умелых руках нет машины покладистее. Прежде чем запустить в дело, дней десять возился с ним. Все болты  перетянул, все узлы  отрегулировал, все погрешности заводской сборки устранил. Видите, как он красиво идет?! Приехал проведать отца Эльмир, сын Фирдавис абыя, и сразу за штурвал – тоскует по хлебному полю. Молодой еще, но в мастерстве не уступает, достаточно получил выучки рядом с отцом. Повезло нам нынче с комбайнерами, нарадоваться не могу. Один другого лучше работает, никого подгонять не нужно. 

Пока председатель говорил, прокрутила в памяти восьмидесятые – молодому механизатору Шакирову тогда не было равных в мастерстве. Получается, тот самый иткинеевский парень, чьи успехи были известны и в республике, и есть лучший комбайнер СПК «Ленин юлы»? Неисповедимы пути господни… Не ударяясь в воспоминания, пытаюсь разговорить Фирдависа Тагировича о том, как ему работается в дальнем хозяйстве. В ответ слышу короткое «хорошо». 

Эта страда для Фирдависа Тагировича двадцать девятая, если не считать тех лет, когда ходил помощником у отца. Впервые Тагир Габдрахманович взял сына на подмогу, когда тот окончил  четвертый класс. «Слишком мал еще, вряд ли сможет», - сомневались многие, но ошибались. Фирдавис оказался смекалистее и проворнее многих ребят, что постарше его. На лету схватывал технические тонкости, которые должны были бы быть сложными для восприятия ребенка. Ни на минуту не отлучался от отца, если тот начинал что-то чинить или  проверять надежность узлов и агрегатов. Ему было гораздо интереснее возиться с «железками», чем бегать по улицам и гонять мяч. В последующие годы у Тагира Габдрахмановича уже не было вопросов о том, кого брать в помощники. Вскоре Фирдавис стал проситься за штурвал. Был он мальчиком невысокого роста, разглядеть в кабине комбайна  с земли  его было трудно, со стороны казалось, будто никто и не управлял степным кораблем.

И друзей себе сын подбирал из тех, кто интересовался техникой. Как-то вместе с Зиннуром Рафиковым они смастерили настоящие аэросани, использовав для этого пускач списанного трактора. Весь «Вторчермет», всю мехмастерскую колхоза облазили, не один месяц колдовали над своим детищем, но дело до конца довели. Ох, и завидовали сельские ребята, когда Фирдавис с ветерком добирался до школы в райцентре, где учился в старших классах.

Чего не умел он – так это писать диктанты, ну никак эта орфография ему не давалась! Об институтах и техникумах и не помышлял, после школы сел на отцовский СК-4 (были еще и такие комбайны). Зиннур тогда еще был школьником, пошел к нему в помощники. Они вместе этот старой модификации комбайн так реконструировали, что вели косовицу на третьей скорости, тогда как другие делали это на первой. Но прежде расширили жатку, оборудовали его дополнительным шестым полотном, чтобы хлебная масса схватывалась ровно и покосы были шире. В результате по итогам уборки их экипаж оказался на третьем месте по району. Вместе с маститыми механизаторами чествовали и молодого комбайнера Шакирова, самостоятельно отработавшего свой первый сезон.

Затем ему доверили новый «Сибиряк». Машина разительно отличалась от СК-4, и он уже мечтал о том, как будет обмолачивать хлеба, но парня  призвали в ряды Советской Армии. После службы Фирдавис осваивал уже «Колос», который  служил ему затем долгие двенадцать лет. Тогда еще комбайны не эксплуатировались по 15-20 лет, как это сейчас вынуждены делать, семь-восемь сезонов – и их уже разбирали на запчасти. Но Шакирову не хотелось расставаться с верной «спутницей», которая принесла ему немало побед. Имя молодого комбайнера, комсомольца и активиста не сходило с уст. У него были лучшие показатели в районе, значился он в победителях всевозможных соцсоревнований, в качестве призов получал мотоциклы, которые тогда были в страшном дефиците. В 1985 году Фирдавис оказался в числе делегатов Всемирного фестиваля молодежи в Москве. В семейном альбоме Шакировых хранятся фотографии, где он запечатлен с представителями, наверное, всех стран-участниц этого молодежного форума. Веселый, с большой копной кудрявых волос, он широко улыбается в обнимку то с кубинцем, то с перуанцем, то находится в окружении звезд советской эстрады. Глядя на эти фотографии, трудно представить его  скромным сельским трудягой, ничего, кроме своего комбайна, не знающим. 

Это подтверждают и годы, когда он возглавлял  комсомольскую организацию колхоза имени Куйбышева. Фирдавис сумел сплотить сельскую молодежь, вовлечь ее в большие дела. Проводили комсомольско-молодежные субботники, участвовали во всех районных мероприятиях, зарабатывали деньги, чтобы организовать досуг. Живая работа с молодыми, конечно же, была нужна райкому комсомола, но были еще отчеты, доклады, к которым душа у парня не лежала, потому на очередном собрании он взял самоотвод.

У каждого жизнь складывается по-своему. Естественное движение души  Фирдависа связывало его с землей. На ней он чувствовал себя комфортно, знал, как обращаться, любил, искренне хотел заботиться о ней. Работа доставляла ему истинное, ни с чем больше не сравнимое удовольствие. Иногда работал сутками, другие комбайны давно уже были на МТМ, а Шакиров все еще бороздил поля. Не все понимали такое рвение, многим казалось, что все это он делает только ради денег. Действительно, были времена, когда он получал очень хорошо. К примеру, в 1983 году за уборку заработал более 2000 рублей, начальник НГДУ получал тогда чуть более 600 рублей в месяц. Естественно, это не нравилось тем, кто любит считать деньги в чужом кармане. Вообще-то, Фирдавис никогда не прикидывался бессребреником. Он всегда умел зарабатывать и умел считать заработанные копейки. Лишь бы было честным трудом.

Как-то увлекся он выращиванием моркови на приусадебном участке. Этот очень полезный, богатый витаминами овощ каждый выращивал только для своих нужд, на рынке мало кто им торговал. Фирдавис экспериментировал и с семенами, и с почвой, пока не добился желаемой урожайности. В иные года можно было заработать на «полжигуленка». Более десяти лет всей семьей занимались  этой овощной культурой, он придумывал и мастерил  ручные культиваторы для обработки междурядьев, но со временем дело сошло на нет – цена на морковь упала, заготавливали ее без большой охоты. 

В конце восьмидесятых Фирдавис загорелся идеей купить небольшой трактор. Подтолкнула к ней заметка в газете о том, что в Пермском крае люди покупают для личных хозяйств технику. Разыскал одного из этих счастливчиков, пообещали привезти из Подмосковья, если желающих обзавестись трактором будет человек пять. Сколько ни старался, не набрал нужное количество, нашел только одного. Вот  и выехали вместе во Владимир и записались в очередь на Т-25. Когда пришло время забирать его, проблема довезти до дому оставалась открытой. Вывезли технику за заводские ворота, и Фирдавис сказал: «Когда-нибудь все равно доберемся, поехали!» Добрались, хотя Т-25 больше 21 км в час не набирал. Повезло, что какой-то отрезок пути везли тракторы на попутной машине. Каких только дел не переделал на этом маленьком тракторе, до сих пор служит исправно, чувствует хозяйскую руку, не подводит.

Впрочем, технику Шакиров повидал всякую. Были мотоциклы разных марок, «Запорожец», «Москвич», «Жигули» разных модификаций, внедорожник «УАЗ», на импортные дорогие машины он предпочитает не тратиться. За рулем в семье ездят все, включая супругу Дилару и дочь Зилю. Что касается сельскохозяйственной техники, имеется весь необходимый для обработки земли и уборки зерновых набор, ведь с некоторых пор Фирдавис Тагирович является и главой фермерского хозяйства. Был в арсенале даже экскаватор. Есть в отцовском парке и закрепленный за Эльмиром трактор МТЗ-80, на котором сын работает с двенадцатилетнего возраста. Если говорить об увлечении техникой, он в каком-то смысле даже переплюнул отца. Старший Шакиров работал в МТС, оснащенной новыми Нью-Холландами, и решив показать сыну чудо современной технической мысли, взял с собой и Эльмира. Рассказал вкратце о машине, ведь все-таки она много чем отличалась от отечественных. А мальчик, недолго думая: «Заведи папа, попробую проехать…» И так освоил зарубежный комбайн, что иногда и отцу подсказывал, как обращаться с некоторыми приборами этого чуда техники. Теперь уже Эльмир взрослый, работает водителем в Янаульском УТТ, но если выдается свободная минутка, бежит к отцу. Отпуск старается брать в страдную пору, чтобы вновь оказаться во власти  хлебной стихии. Упорный, как и отец. 

 Нынче весной Шакировы сыграли сыну свадьбу, невеста, хоть и деревенская, работает в Янауле, но городским жителем Эльмир вряд ли станет – в Иткинеево всей семьей возводят для молодоженов добротный дом. К слову, Тагир Габдрахманович – плотник, каких еще поискать надо. Несмотря на возраст (нынче исполнилось семьдесят четыре), в фермерском хозяйстве он – главный помощник, может еще и техникой управлять, с любыми другими работами справляется.

А хозяйство у Шакирова немаленькое – в аренде 250 гектаров земли. По словам главы К(Ф)Х, меньше уже невыгодно, ведь надо соблюдать технологию севооборота, иначе урожая не видать. Да и технику держать затратно. Нынче на круг зерновых он получил 24 центнера, а в первые годы и до 16 центнеров не дотягивали, что является той чертой, за которой следует нерентабельность земледелия.  Спасает, что сам работает на технике, сам ремонтирует ее, а годами накопленный земледельческий опыт подсказывает в сложных ситуациях верные решения. Что бы ни было, фермер пока больших прибылей не имеет, ладно, если концы с концами сводить удается.  Скажем, износится вконец старенькая уже сегодня «Нива», где он миллионы возьмет на новый комбайн?

Возможно, из этих соображений не бросает Фирдавис Тагирович комбайнерское дело, хотя и сам является хозяином земли. Главное – успевает и там, и тут. А еще он помогает обрабатывать 50 гектаров школьной земли, где иткинеевские мальчишки и девчонки  выращивают картофель, корнеплоды и овощи.

В сельхозкооперативе «Ленин юлы» жатву, как правило, ведут привлеченные механизаторы – свои в последние годы перевелись. В этом отрицательном явлении есть и свои плюсы – можно выбрать лучших, благо, желающих немало. Лучшим среди лучших здесь называют Фирдависа Шакирова: и в прошлом году он намолотил зерна больше всех, и нынче не уступает лидерства. На свой счет записал около 16 тысяч центнеров зерна. И дело даже не только в этом, за рекордами он не гоняется – прошла уже молодецкая удаль. Как говорит председатель Валерий Хайдаршин, больше, чем кто-либо, волнуется за ход уборочных работ. Для него главное – чтобы к земле относились рачительно и бережно. Так, чтобы можно было рассчитывать на ответную отдачу.

Когда-то поэт задался вопросом: кому на Руси жить хорошо? Глядя на Шакирова, понимаешь, все-все на свете достигается потом и кровью, муками и болью. Как-то по-иному не бывает. Такое у нас счастье – трудное. Рано или поздно для каждого наступает время отбирать из жизненного пути то, что будет греть душу до конца дней. Фирдавис Тагирович сумел распознать то самое важное еще в юности. Все дорогое связано у него с землей. И самыми радостными всегда будут для него прикосновения к золотистым колосьям, лучшим ароматом – запах хлеба.