Ф.И.О.: Ефимова Людмила Никоновна

Возраст: 53 года

Место работы: Учитель математики в МОУ СОШ с.Степановка


Номинации:
«Народный корреспондент»









Номинация: «Народный корреспондент»


Уникальна судьба каждого солдата. О тех, кто уже не может о себе рассказать, помнят в семьях дети и внуки. Эта история об участнике битвы под Москвой, старшем лейтенанте Кутикове Михаиле Ермолаевиче, жителе деревни Терешковка Аургазинского района

Молодой учитель из Альшеевского района приехал в Терешковку в середине 30-х годов. Учил детей в начальной школе, вечерами занимался со взрослыми. Здесь он встретил свою судьбу - Анну Храмову. В 38 году родился у них сын Владислав. В этом же году военкомат направил Михаила на учебу в город Куйбышев, где готовили офицеров-политработников.  Став военным офицером, Михаил забрал семью с собой в Новосибирск. Когда началась война, Анна с маленьким сыном без обустроенного жилья осталась одна в городе. Работала в госпитале и при первой же возможности вернулась в родную деревню... Михаил в составе 133-й стрелковой дивизии из Сибири отправился на фронт.

Из воспоминаний В.Л.Сергеева, жителя с.Степановка.

"...Это было в начале 60-х годов. Жили мы в Терешковке. Сижу я летним вечером на улице под открытым окном  и вдруг слышу по радио знакомую фамилию: "Кутиков". Женщина рассказывает о солдатах, которых она прятала от немцев во время войны. Упоминается  молодой лейтенант Кутиков из Башкирии, у него был маленький сын Владик. Просит откликнуться. На другое утро Терешковка гудела"

...Осенью 1941 года командир пулеметчиков Михаил Кутиков оказался в самом пекле военных действий под Москвой.  Подмосковные села в ожесточенных боях несколько раз переходили из рук в руки. Семья другого солдата из Терешковки, Виктора Рак, получила в те дни его последнее письмо: "Здесь кровь льется рекой. Вряд ли выйду живым..."

Свой последний бой Михаил Ермолаевич вспоминал так:

"...Бои шли за деревню Каменка. Мы шли в атаку. Помню, я бежал впереди, за мной солдаты тащили пулемет. Очнулся среди раненых в госпитале..."

Госпиталем служила школа в деревне. Были ранены ноги. Одна прострелена, со второй с бедра содрало мышцы. Кто перенес его с поля боя? Где пистолет, который имел каждый офицер? Ему неведомо.

На деревню снова пошли немцы. Наши уходили. Ушли и все ходячие раненые. В последний момент одна из медсестер забежала обратно и с тех, кто не мог идти, поснимала верхнее обмундирование: так не разобрать, где солдат, где офицер. Немцы офицеров расстреливали сразу. Их еще можно было различить по прическам: солдат стригли наголо, офицеров - нет. Но у Кутикова прическа была солдатская... Уже пришла зима, стояли морозы, немцам нужно было жилье. Они выкинули раздетых раненых на улицу. Так как ходить не могли, раненые остались лежать на снегу. Михаил помнил, как лежал рядом с машиной. Вышел немец и слил воду из радиатора - горячая вода потекла под него. Михаил уже терял сознание, когда кто-то начал расталкивать его. Это была учительница из деревни, она вышла  подбирать раненых. Тех, кто был жив, перетащила в здание сельсовета, которое стояло особняком в центре села.

Раненых, как могли, одели и укрыли. Среди бойцов Михаил был более подвижным, чем другие, и сидел у окна настороже. Единственное сохранившееся оружие - пистолет, дали ему. Зина (так, кажется, звали отважную женщину) ночью приносила еду. Однажды она сказала: "Это последнее, у нас больше продуктов нет". Михаил, показав в окно, сказал: "Видишь, убитые лошади лежат. Сруби, если сможешь, мясо".  Зина в следующий раз принесла целое ведро конины.

Новое наступление  началось с артобстрела.  Били с обеих сторон.  Часа два сидели раненые в кромешном  аду, каждую секунду прощаясь с жизнью... Здание - единственное двухэтажное в селе. Им суждено было выжить.

В госпитале Михаил провел семь месяцев. Нога со срезанными мышцами  скрючилась  и выпрямляться не хотела. Снова и снова накладывали гипс - безрезультатно. Воевать Михаил больше не мог, вернулся к семье в деревню.

Но была проблема похуже этой. Еще в госпитале спецслужбы стали выяснять: был под немцем, офицер и не расстрелян - почему? Почему сам не застрелился? Где пистолет, который не имел права терять? Допросы следовали за допросами.  Он устал отвечать одно и  то же.

Осудить его не осудили, но намеки на "темное" пятно в фронтовой биографии преследовали долго.

Прекратилось это только в конце 40-х годов, когда пришло известие: лейтенант  Кутиков в 1941 году был представлен к ордену  Красного Знамени. Его приглашали в Москву. Орден Михаилу Ермолаевичу вручал в Кремле сам Калинин.

Откликнулся ли отец тогда деревенской учительнице Зине, дети не знают. Проработал он всю жизнь в Терешковской школе, которая потом стала семилетней. В семье выросли четверо детей:  Владислав, Виктор, Валентин и Павел.

По рассказам сына Владислава, в госпитале среди раненых был и военный журналист, который услышал эту историю. Он организовал радиопередачу.  Еще напечатал статью в журнале "Юность", в которой Зина рассказывала, что у нее были маленькие дети, о том, как протестовала мать: "Ты погубишь всех нас". Статью привезли  Кутиковым родственники, но, к сожалению, она не сохранилась.

А сегодня прояснились новые подробности этой истории. Внучка Михаила Ермолаевича - Анна попробовала поискать сведения в Интернете. Она проследила историю дивизии, в которой служил дед, и обнаружила очень интересные документы:

"...По Ленинградскому шоссе немецкие танки и бронемашины, развивая наступление на Торжок, дошли до поселка Медное. На этом направлении воины сибирской 133-й стрелковой дивизии, перерезавшие 18 октября Ленинградское шоссе в районе деревень Старое и Новое Каликино, заслужили благодарность Верховного Главнокомандующего. Здесь в течение трех суток сибиряки отражали непрерывные атаки противника, пытавшегося разорвать кольцо окружения.

...Об успешных боевых действиях 133-й стрелковой дивизии под Москвой, участвовавшей в разгроме танковой и моторизованной дивизий на Ленинградском шоссе, газета "Красная Звезда" писала: "Генерал-майор Швецов блестяще выполнил поставленную перед ним задачу: нанести удар во фланг немецкой группе прорыва, развивавшей успех вдоль Ленинградского шоссе на северо-запад. Под ударами наших войск неприятельская группа была разрезана на две части. А ее авангарды почти полностью уничтожены".

За умелое выполнение боевой задачи, за проявленные в этих боях мужество и героизм орденом Ленина были награждены командир дивизии генерал-майор В.Швецов, комиссар дивизии В.Сорокин, младший лейтенант И.Кандауров; орденом  Красного Знамени - капитан А.Чайковский, лейтенант М.Кутиков, старший сержант П.Баринов".

А в октябре 2009 года подмосковная газета "Вестник Приозерья" опубликовала статью с документами из архива комиссариата г. Дмитрова: "23 ноября 1941 года 133 стрелковая дивизия заняла оборону вдоль Рогачевского шоссе. ... 27 ноября ночью в деревню Каменка вошли немцы. Во время оккупации немцами учительница З.М. Петрова укрывала раненых бойцов Красной Армии...

Деревню освободили 8 декабря  1941 года моряки 71 стрелковой бригады".

Так как в любой газете указывается электронный адрес, мы на днях  послали историю о Кутикове  с вопросами в редакцию этой газеты. И, к нашему удивлению, на другой же день получили ответное послание.

Михаил Ермолаевич при жизни мало рассказывал об этой истории.  И наша история,  написанная по рассказам его детей,  оказалась во многом только приближена к правде.

Из воспоминаний Петровой Зинаиды Михайловны, учительницы Каменской восьмилетней школы, 1920 года рождения, коренной жительницы Каменки.

"Ноябрь 1941 года. В Каменской школе идут занятия. Началась вторая четверть. Раздаются взрывы снарядов, дребезжит стекло в окнах класса. Заведующий школой А.Восходов  собрал всех учителей и сказал:

- Враг у Каменки, схоронитесь до прихода наших. Будьте мужественны!

Сам пошел добровольцем на фронт.

Жители Каменки еще в сентябре выкопали окопы за рекой на случай бомбежки. Мы вместе со своими родителями, трехлетней дочкой и трехмесячным племянником стали "обживать" окопчик. На улице - мороз 28 градусов. В окопчике подтаивает замерзшая земля, превращаясь в грязь. Харчей было мало.

Мы видели, как вошли в Каменку немцы, поднялась стрельба. Загорелись дома, голодные завоеватели начали охоту за домашним скотом. Харчи, которые мы взяли в окопчик, закончились. Пошла в деревню в свой дом. Сидят немцы, сытые, довольные. Хлеб взять разрешили. Вода из речки да брошенные в нее сухарики - вот и весь обед.

На другой день опять пошла в деревню. На улице везде книги из избы-читальни разбросаны. На снегу лежат раненые красноармейцы. Затащила одного в сельсоветский дом. А там полов нет, рамы оконные болтаются под ветром, холод. Еще шестерых положила рядом. Потом за сеном отправилась, нашла подушки, одеяла. В окопчике кое-как воду согрели.

Теперь днем я была с детьми, а ночью, несмотря на угрозы, ходила к раненым. Вскоре те, кто стонал и бредил, окрепли, стали разговаривать. Однажды тень какая-то мелькнула. Смотрю: наш боец. Отстал от части. Я ему говорю: "Ложись пока с ранеными, а там видно будет".

Мороз все крепчал. Вспомнила: на втором этаже есть печка. Стали мы со здоровым бойцом переносить раненых по винтовой лестнице наверх. И так всю ночь. Потом заткнули окна сеном и затопили печь. И так 11 дней. Иссякали силы и терпение, ухудшалось состояние здоровья раненых. У старшего лейтенанта началась гангрена. Он попросил меня найти  бумагу и карандаш и продиктовал мне адрес семьи: "Новиков Александр Анисимович, Углич". А за ним и остальные - Кутиков Михаил Ермолаевич, Крючков Петр Иванович, Овчинников Константин.

А утром я ползла по полю, пряталась среди убитых. К великой радости отчаявшихся было родителей, благополучно вернулась в окопчик. Когда добралась, то обомлела от неожиданности. Там были наши. Началось наступление Красной Армии. Я вздохнула с облегчением, что пришла помощь. Оказалось, не так. В мой "лазарет" доставили еще 42 раненых. Работы прибавилось.

Простояли в Каменке наши недолго. Пошли дальше, погнали немцев. Звали меня с собой.

- Зинаида Михайловна, такие люди, как Вы, нужны на фронте. У нас не хватает санитаров, а у вас опыт: 11 дней семерых спасали.

Отец не пустил меня. Муж мой был на фронте, у меня на руках двое маленьких детей - моя трехлетняя дочка и трехмесячный сын погибшей сестры.

И хотя все, кроме Кости, отлежались в госпитале, написала я по всем адресам. До 30 писем в день приходило. Затем Крючкова под Ленинградом убило. Со временем и других адресатов поубавилось. Сейчас только Новиков пишет. После зимы 41-го ему ампутировали обе ноги".
Записал Н.Федоров. Приблизительно 1975 г.

О подвиге сельской учительницы Зинаиды Михайловны Петровой в январе 1942 года писала "Правда". Потом ее пригласили в Кремль, где ей, человеку самой мирной профессии, вручили боевой орден Красной Звезды.
(из архива военного комиссариата г. Дмитров)

Открыта еще одна страница военных дней по прошествии стольких лет.

А орден свой Михаил Ермолаевич завещал единственному внуку (остальные внучки) - Дмитрию, сыну Павла. Дмитрий - военный летчик, служит в Ростове на Дону.