Ф.И.О.: Валишин Ильдар

Возраст: 30 лет

Место работы: журнал «Pride»

Номинация:
«Высокий стиль»







Номинация: «Высокий стиль»
Опубликовано: журнал «Pride», № 1 (3) январь - февраль 2008 г.
Краткая аннотация:
О наемниках снято огромное количество фильмов и написаны десятки книг, но конкретных данных о них по понятным причинам очень мало. Автор не пытается рассказать об и так ставших известными широкой публике приключениях легендарных мерценариев шестидесятых. Вместо этого он размышляет об их эпохе.



Они не были защитниками отечества. У них и отечества-то уже почти не было. Они чувствовали себя комфортнее в саваннах и джунглях Африки, чем в тихих и стабильных европейских городах. Их осуждала Женевская конвенция и воспевали писатели и кинорежиссеры.

Наемники

Давно уже ушли в прошлое те героические времена, когда пара десятков хорошо вооруженных мужчин могла, выбив из базуки ворота президентского дворца, стреляя во все, что движется, ворваться внутрь, чтобы наутро объявить, что власть переходит в руки очередного народно-освободительного фронта.

Африка… Шестидесятые. Маленькие только что получившие независимость бедные государства с границами, проведенными по линейке. Раздел власти еще не закончен, а вот передел ее уже начат. Перевороты в африканских странах случались в то время так часто, что европейские газеты писали не обо всех из них. И немудрено. Сменяющие друг друга лидеры были настолько похожи, что, как правило, перевороты не меняли в жизни страны практически ничего. Да и обходились они без большой войны. Конечно, бывшего вождя ставили к стенке (если он не был в отъезде), но в целом все проходило тогда довольно тихо и почти бескровно — в странах третьего мира еще не хватало достаточной организованности для массового геноцида, этнических чисток и прочих изобретений цивилизованной старушки Европы. Разумеется, Европа могла бы внести в этот хаос хотя бы видимость организации, но… проблемы деколонизированных стран ее с недавнего времени не касались. Вот и выходило так, что в той Африке любому решительному полковнику, капитану или даже сержанту мог представиться реальный шанс сесть (пускай и не весьма легитимным способом) в президентское кресло.

Африка. Освободившиеся страны тем не менее попадали в «сферы интересов» европейских государств и корпораций, которые тогда еще не были столь глобальными, но уже умели завоевывать свое место под солнцем. И многие, очень многие перевороты на этом материке были если не организованы, то оплачены с анонимных счетов в швейцарских банках. Более того, если нужно было, чтобы переворот удался с большой степенью вероятности, оружие брали в руки белые военные специалисты — наемники.

Африка. Еще со времен Редьярда Киплинга влекла она к себе авантюристов всех мастей, оставаясь последним на планете фронтиром. Сюда ехали искать нефть и алмазы, обживать новые территории, добывать слоновую кость. Но начиная с шестидесятых более востребованными здесь оказались совсем другие специалисты. Профессиональные солдаты. Обученные, дисциплинированные, хладнокровные, обстрелянные. Регулярные армии стран третьего мира ничего не могли противопоставить их стремительным атакам, разработанным и осуществленным по всем правилам военной науки.

Еще бы! Эрнесто Че Гевара, воевавший в Конго на стороне прогрессивного деятеля Кабилы против местного диктатора (в Африке в любого президента ткни пальцем — диктатор) Мобуты, писал в своем дневнике, что большинство местных солдат невозможно научить стрелять: они в лучшем случае закрывают глаза и жмут на курок до тех пор, пока не опустеет рожок автомата, а в бой идут, обвешавшись амулетами и выкрикивая заклинания, оберегающие их от пуль. Конечно, сейчас модно поливать команданте грязью, но все-таки Че был великим тактиком — продержаться более года с таким контингентом, да еще имея в нагрузку национального лидера, который мало того что сам не появляется на передовой, так еще и боится, что твое на ней присутствие подрывает его престиж, — одного везения тут явно недостаточно. Вероятно, конголезцы не продержались бы тогда и месяца, но с Че Геварой приехала сотня кубинских офицеров, обученных еще советскими специалистами.

Кстати, я давно уже задумывался над статусом этих кубинцев — можно ли их причислять к наемникам? По идее, нельзя: сражались они не за деньги, были относительно официально посланы другим государством (хотя Кастро и пытался сделать это секретно, но вся секретность рухнула после того, как на телах интернационалистов, погибших в одном из боев, противник обнаружил кубинские документы, что крайне слабо вяжется со знакомой всем фразой «Всем сдать документы и награды!»). Но дело даже не в них. Проблема в том, что сам Команданте не мог быть официально послан Фиделем. Хотя бы потому, что незадолго до отъезда в Конго он отказался от кубинского гражданства. Лихо выходит, не правда ли? Попади он в плен тогда — судили бы как наемника. Но тогда обошлось — не поймали. И воевал Че в Конго до тех пор, пока Мобута, которому надоели затянутые боевые действия, тоже не обратился за помощью к «соответствующим специалистам». Самым известным из них был полковник Майк Хор — командир им же и созданного 5-го отряда коммандос. Это была не первая и не последняя война в его карьере, но именно о ней он написал свою книгу «Наемник в Конго». Очевидно, что это была не самая простая для него работа. Чтобы не затягивать рассказ скажу, что наемники победили интернационалистов. И я даже затрудняюсь сказать, на чьей стороне в этой войне были мои симпатии.

Тогда в Конго столкнулись между собой две противоположности. Пламенный лидер и кумир всей Латинской Америки Че Гевара и наемный солдат Майк Хор по прозвищу Mad Mike. Первый красуется сейчас на футболках и плакатах, а второй работал консультантом на съемках фильма «Дикие гуси» и, что характерно, жив до сих пор.

Самого полковника Хора попросили убраться из Конго немногим позднее, чем покинул страну Гевара, — присутствие в государстве наемных войск не повышает престиж президента этой страны.

А Мобуту Кабила все же сверг! Через тридцать лет. И даже без помощи извне. Сам он, правда, тоже стал диктатором, но это для Африки нормально.

О наемниках стараются не упоминать. Именно поэтому, если начать искать примеры их операций, то в первую очередь мы найдем те, что закончились провалом. Вот тогда о наемниках (точнее, «наймитах») можно кричать на весь мир. Если же ты сам оплатил их услуги, то будет лучше, если к рассвету, выполнив свою задачу, они покинут страну. И вернутся домой, пообещав друг другу, что если кто-то из них получит интересное предложение, то даст знать остальным…

И знаете… Читая о тех временах, когда два дюжины «калашниковых» китайского производства могли изменить судьбу государства, я смотрю на нынешнюю Африку с ее старыми бедами — голодом, эпидемиями, а теперь еще и СПИДом — и вижу, что мир изменился. Что и теперь встречаются на Черном континенте наемные солдаты, летчики и прочие военные специалисты, в том числе и из республик бывшего СССР, но играют они лишь вспомогательную роль. Эпоха наемников кончилась вместе с эпохой лихих переворотов. В наши дни даже в Африке неудобных политиков не свергают, а покупают. Да и революции теперь модно делать в другом стиле — вложить несколько миллиардов в закупку оранжевых шарфов и ждать, когда на выборах победит тот, кто должен. Спрашивается только, зачем называть этот фарс революцией? Наверное, мир стал цивилизованнее. Или в нем стало слишком много денег и слишком мало авантюризма. Если так, то жаль.

Конечно, и в XXI веке непременно появится какой-нибудь Саймон Мэнн — «дикий гусь» уже XXI века — и попытается повторить подвиги старшего поколения наемников, высадившись с группой бойцов в Экваториальной Гвинее, но вот только мало того, что это будет исключением из правил, так ведь и попытка окажется безуспешной. А устроить переворот в Экваториальной Гвинее сам бог велел! Фредерик Форсайт даже роман написал об этом — «Псы войны». Именно оттуда взят заголовок этой статьи — популярный когда-то в Конго тост «За смерть, войну и за их брата — проклятого наемного солдата». Так что я в обиде на Мэнна — он не смог сделать сказку былью. И еще я не смотрю новости из Африки. Потому что они всегда одни и те же.


Номинация: «Высокий стиль»
Опубликовано: журнал «Pride», № 7 (9) август 2008 г.
Краткая аннотация:
Дартс — одна из самых незамысловатых офисных и клубных игр. О ней и сказать-то толком нечего: знай, кидай стрелки в мишень — ничего сложного. В своей статье автор открывает другую сторону дартса, рассказывая о нем исходя не из правил и цифр, а из собственных детских и не очень воспоминаний.


Честно говоря, сам я играю в дартс весьма посредственно. И все мои воспоминания об этом виде спорта не связаны с какими-то рекордными достижениями, а скорее являются сугубо личными обрывочными картинками из прошлого, что, впрочем, не делает их для меня менее ценными.

Воспоминание первое: цветные картинки

Впервые я узнал о дартсе в далеком девяносто каком-то году из толстого цветного каталога английского супермаркета, который привез из командировки мой дед. Как сейчас помню — в каталоге были представлены только две фирмы: классический «Хэрроуз» и что-то дешевое и некрасивое, название чего я не счел тогда нужным запоминать.

С того времени ситуация практически не изменилась: дротики, доски и комплектующие так и делятся на «Хэрроуз» и «не Хэрроуз», а попытки сделать дротик более технологичным (вращающаяся вокруг оси или удлиненная игла, хитро рассчитанная обтекаемая форма корпуса, резиновые кольца, обеспечивающие лучшее сцепление с пальцами etc.) предпринимаются с некоторой регулярностью, но в результате, как правило, забываются, и дротик так и остается простой конструкцией из четырех деталей: корпуса (barrel), иглы (tip), хвостовика (shaft) и оперения (flight). Ничего лишнего и почти все съемное и заменяемое — либо в целях улучшения внешностных или «летных» качеств, либо для банального ремонта — хвостовики и оперенье выходят из строя гораздо чаще, чем хотелось бы.

Воспоминание второе: тихие детские игры

Не помню, в каком классе и с каких заработков я купил свой первый набор дротиков (латунные «Клаб Брасс», вот это точно!), но денег на доску у меня тогда, мягко говоря, не хватало, и потому я просто носил дротики в элегантном пенальчике и кидал во что попало: в деревья, дверные косяки и просто в стены (дротик замечательно вбивается в оштукатуренную стену — прости меня, любимая школа № 16).

Дартс замечателен не только и не столько количеством игр для него, сколько возможностью самому их придумывать. Сейчас страшно вспомнить, но нашей любимым развлечением был «бадминтон» — сумасшедшая забава, когда ты бросаешь дротик в товарища, а он должен либо увернуться, либо отбить его куском доски. Именно тогда я узнал, что выдергивать из ноги дротик совершенно не больно. Но все равно, сейчас я бы предпочел сыграть в «501», «27» или «Быстрый раунд». Наверное, именно это и называется старостью.

Легенда о возникновении игры гласит, что начиналось все в английских тавернах, где подгулявшие лучники метали обломанные стрелы в дно от бочки, по центру которого находилась пробка — попадание в нее служило показателем точности броска. Так ли это было в действительности, уже никто не скажет, но две вещи я знаю точно: без оперения дротик лететь мало-мальски ровно не станет, а делать затычку у бочки посередине днища — верх непрактичности. В любом случае, современная доска из сизаля, разделенная на секторы, с зонами удвоения и утроения результатов, уже ничем не напоминает дно той самой бочки. Результат многолетней трансформации, выглядящий тем не менее, как нечто донельзя классическое. Кстати, я помню, как появились в каталогах турнирные доски с «учетверением» — еще одним кольцом с «модификаторами». И где теперь эти доски? Британцы насторожено относятся к прогрессу. А вот проволока треугольного сечения (чтобы дротики не отлетали, ударяясь в нее), напротив, прижилась и спасла, вероятно, от издырявливания сотни квадратных метров линолеума и паркета в офисах, барах и клубах.

Воспоминание третье: the wall

Когда я все же купил доску (спонтанно, по дороге с работы), я, естественно, повесил ее на стену на самом видном месте. Потом, после пары игр с друзьями, осознал, что теперь обои точно надо переклеивать. Не все, как оказалось, могут уверенно поразить круг диаметром 45 сантиметров, но мимо стены не промахнулся никто. А выколотые из нее мелкие кусочки бетона, повисшие на обоях, совсем не украшают интерьер. Теперь, когда в комнате у меня ремонт и порядок (с точки зрения неженатого мужчины), идея повесить доску на ту же стену мне даже в голову не приходит. Повешу на дверь ванной, все равно давно собирался ее менять.

На самом деле, все же было в ХХ веке одно значительное изобретение в дартсе — электронная доска. По сути своей, это большая панель в форме классической доски с огромным количеством дырочек, в которые попадает пластиковый стержень, заменяющий в данном случае нормальную стальную иглу. Электронный дартс автоматизирует подсчет очков, он гораздо более безопасен, пластиковый наконечник (soft tip) не повредит интерьеру, но… Все это высокотехнологичное великолепие лишено той прелести, которую обеспечивает классическому дротику наличие пусть минимальной, но все же поражающей способности. В этом плане электронная доска — профанация самой идеи дартса, и хуже нее могут быть только дротики на липучках (бывают такие, но это уже за пределами добра и зла, и потому мы о них в рамках данной статьи писать не станем).

Воспоминание четвертое: телефон

Несколько лет назад дартс избавил меня от возможных крупных неприятностей. Нет, я не отбивался дротиками от банды хулиганов в подъезде, все было гораздо обыденнее. Во время очень неприятного телефонного разговора (бывают такие разговоры, после которых хочется долбануть телефон об стенку, а потом выйти на улицу и долбануть об стенку кого-то попавшегося под руку) я в течение пятидесяти трех минут мерно кидал дротики в мишень, считая в уме очки и рассчитывая, как выйти на финальный бросок с оптимальным сектором. Вышагивал, следил за дыханием и координацией, сосредотачивался… Так и сыграл два раунда сам с собой. Говорил что-то по телефону и был спокоен и отрешен от всего мира. Доиграл. Договорил. Бросил телефон (но просто в угол, а не об стену, чтоб с брызгами), выпил чаю с мягкой французской булкой и лег спать.

Честно говоря, я не знаю, где играют в дартс в нашем городе. В пивные мы ходим пить пиво, а не соревноваться, как вид спорта он распространения не получил (хотя у нас в школе была даже секция дартса, а тренеры ездили на какие-то соревнования), в офисах я тоже не видел досок, но зато в квартирах они встречаются довольно часто. И нередко хозяева этих квартир устраивают «дружеские матчи» с гостями, играя по хитрым классическим правилам или просто кидая по принципу «попасть как можно ближе к центру». Дартс замечателен своей демократичностью — профессиональный набор для игры стоит около пяти тысяч рублей; не нужна какая-то особая физическая подготовка; не имеет большого значения пол и возраст игрока (действующему чемпиону России тринадцать лет).

И главное. Дартс — это игра, которая с каждым новым попаданием приносит радость. Новичок радуется дротику, вонзившемуся в мишень, более опытный игрок целится в сектор, мастер «втыкает» дротики в зоны удвоения и утроения. В дартс можно играть одному. Ставить личные рекорды и записывать их в особом блокноте, чтобы назавтра попытаться добиться большего. Да что я рассказываю банальные вещи? Играйте хоть с девушкой на раздевание, это уже вторично. Главным в дартсе является сам процесс. Локтевое движение, секундный полет дротика и глухой стук втыкающейся в мишень иглы. Момент попадания. Мистически короткий промежуток времени, в который ты, еще не успев улыбнуться, можешь думать только об одном: «16 дубль. 501. Партия».