Ф.И.О.: Юмакаева Альфия Талгатовна

Возраст: 24 года

Места работы: Журнал «Аграрное решение»

Номинации:
«За верность теме»







Номинация: «За верность теме»
Опбликовано:
http://www.agropress.org/images/Jurnall/january-february_2008/index.html
Краткая аннотация:
На суд конкурсной комиссии представлены пять статей из цикла, посвященного народным промыслам. Цикл включает в себя девять материалов, которые были опубликованы в журнале для предприятий АПК «Агропресс» с января по ноябрь 2008 года. Каждый из промыслов в течение года украшал обложку «Агропресса».

Чтобы подготовить десять статей (о гжели, жостовских подносах, матрешке, паловопосадских платках, самоварах, финифти, хохломе, палехе, гусевском хрустале и изделиях ГУП «Агидель») автор посетил десять предприятий в десяти городах России.


Гжелью раньше называли местность в пятидесяти верстах от Москвы -  около трех десятков деревень и сел. Жители этой области издревле прекрасно владели керамическим ремеслом - обжигали глиняную посуду. Край был богат гончарными глинами, да и топлива было предостаточно – вокруг тянулись хвойные леса. В Гжели рождались передовые технологии ремесла и самые красивые изделия. Здесь же был создан неповторимый сине-белый стиль росписи, который существует до сих пор, известен по всему миру и называется «гжель».

Гончарная быль

С 1339 года, момента первого документального свидетельства в духовной грамоте Великого князя Ивана Калиты, Гжель фигурирует как центр керамического производства в России, поставщик Царева Двора. С XIV по XIX века гжельцы производили гончарную посуду, «чернолощеную» и «муравленую» керамику. Считается, что само слово «гжель» произошло от «жечь», в народе просто добавили одну согласную. Свои мастерские были в каждом доме - посуду жгли в больших печах, складывая изделия одно на другое. Рабочей одеждой крестьян-гончаров были телогрейка, рукавицы и шапка-ушанка. Такое обмундирование уберегало от жара раскаленной печи. Каждое семейство хранило свои секреты состава глины для посуды и технологию обжига. Детей женили между собой – чужих в дело не пускали.

Вокруг гжели всегда ходили странные, не то реальные, не то выдуманные истории. Одна из них об основателе выдающейся династии производителей керамики Кузнецовых. Рядом с гжельскими деревнями проходил тракт на город Касимов – дорога дальняя, местность лесистая. На проселочной дороге между деревнями Ново-Харитоново и Речицы стоял добротный дом кузнеца Якова, славившийся хлебосольством. Кузнец пускал проезжих на постой. Однажды, на ночь глядя, ехал по тракту подгулявший купчик, завернул к кузнецу. Все видели, как въезжал на широкий двор кузнеца богатый купец, а вот как выезжал никто не видел. Злые языки говорили, что хозяин порешил гостя и завладел его несметными богатствами. С того времени начал богатеть кузнец, взял фамилию Кузнецов и стал выпускать фаянсовую посуду. Династия Кузнецовых до революции имела пять крупных заводов и оборот два миллиона рублей.

В начале XIX века в результате экспериментальных работ по созданию фарфора был получен так называемый «полуфаянс», роспись которого выполнялась синей смальтовой краской. Это и было начало знаменитой гжели. Удивительное дело, но в те времена кобальт получался ярче, а черепок белее. Так было, потому что для обжига использовали дрова только хвойных пород.

Независимо от рабочего материала, художественный стиль гжельцев был типичен только для их региона. В одном из статистических описаний Московской губернии 1811 года гжельская посуда аттестуется «лучшею из всех делаемых в России сего рода посуд». Гжельские изделия распространялись не только по всей России, от Архангельска до Астрахани и в Сибири, их вывозили в Среднюю Азию и страны Ближнего Востока. Расписанная вручную посуда покрывалась или скромным узором, или богатой росписью, а иногда - золотом. Она широко бытовала и в дворянских домах, и в крестьянских избах, и в трактирах.

В начале XIX века развитие капитализма привело к  массовой штамповке дешевой посуды, народное искусство стало вырождаться. В 90-х годах XIX века промысел был почти забыт, напоминали о нем только старые образцы расписных тарелок и чашек на посудных полках, да гжельские изразцы на печах.

Чудо из печи

Из забвения гжель в послевоенные годы вывел искусствовед А.Б. Салтыков и художница Н.И. Бессарабова. Ими была организована артель «Вперед, керамика», где по старым образцам возвращали в жизнь сине-голубую чудо-посуду.

Народная традиция состояла из сюжетов, определенных орнаментальных мотивов, из приемов и творческих методов работы. Салтыков с группой художников разработал настоящую «азбуку мазков» - методику художественной росписи. Мазок образует плотную поверхность синего цвета, контрастирующего с белым фоном. Фон становится вторым цветом и так же активен, как и сама роспись. Ярким гжельским своеобразием является роспись «мазок с тенями». «Мазок» обладает широким тональным диапазоном: от глубоких и темных тонов до очень светлых и легких. В целом он состоит из различных оттенков синего. «Азбуку мазков» дополняет тонкая линия рисунка, играющая в гжельской росписи важную роль.

Особенности технологии подглазурной росписи связаны с изменением цвета во время обжига. Черный, как сажа, кобальт после обжига становится ярко-синим, и художник, наносящий его на изделие, должен предвидеть результат. Только тогда он может добиться тончайших градаций синего цвета. Целое десятилетие упорнейшего труда понадобилось Салтыкову и Бессарабовой, чтобы «секреты» мастерства старых гжельских художников перестали быть тайной. В семидесятые-восьмидесятые годы изделия Производственного Объединения «Гжель» начинают тиражироваться сотнями и тысячами экземпляров. Предприятие получает самые высокие звания, в том числе Орден Дружбы Народов. Чайные сервизы, тарелки, самовары, часы, статуэтки считались для советских граждан удачным приобретением, а для иностранцев – роскошным сувениром.

Синяя птица

Тогда, в 70-ые годы XX века, в объединении «Гжель» работало две с половиной тысячи человек. На огромном предприятии промысел был поставлен на поток, но каждое изделие так и расписывалось художником вручную, традициям не изменяли. Гжель была большой местной культурой. Любовь к рисунку и воспитание мастеров начинали с малых лет. При заводе находился детский сад «Синяя птица», где обучали искусству росписи. С пятого по девятый класс дети проходили практику на заводе «Гжель» и наравне с взрослыми получали зарплату. Был открыт Гжельский художественно-промышленный техникум, на базе которого создали Художественно-промышленный институт. Кадры готовили свои, из них по конкурсу на завод брали лучших. Но в начале 1990ых завод начал разваливаться по кускам, промысел опять оказался под угрозой.

Сейчас приемником бывшего госпредприятия-монополиста является ЗАО «Гжель», на котором работает около пятисот человек. Коллектив во главе с директором Виктором Логиновым пытается сохранить народный промысел. В небольших объемах, но с тем же качеством и тем же неповторимым рисунком выпускают продукцию под маркой «Гжель».

Гжельская роспись необычайная. Будь то цветы, пейзажи или сценки жизни – все написано легко, воздушно. Это результат долгого и, как и положено в народном промысле, коллективного труда. Если у вас появилось одна бело-голубая чашка, то она, как магнит, притягивает другую. Художники говорят: «Гжель любит компанию».

На ЗАО «Гжель» можно увидеть как из глины и песка получается блестящее расписное изделие. Форму будущей сахарницы или подсвечника создает художник. Мастера-модельщики по эскизам на специальных станках вытачивают гипсовые модели будущих изделий. Станок представляет собой гончарный круг с двумя стойками. Для модели специальными клюшками-резцами обрабатывается поверхность гипсовой заготовки, с которой изготавливается рабочая форма для отливки изделий. Фарфоровые изделия изготавливаются путем литья в гипсовых формах. Шликер (жидкую фарфоровую массу) литейщик заливает в формы. Пористый гипс впитывает влагу, шликер постепенно затвердевает, приобретает очертания и формы. Изделия обжигают, обмакивают в специальный раствор для проверки на трещины. Только после этого они попадают к живописцу – мастеру гжельской росписи. Руки мастера легко движутся, кисточка едва касается белой поверхности фарфора. Легко, словно на лету, рождаются волшебные цветы и узоры. Фантазия мастера рождает уникальный рисунок, который невозможно повторить дважды. Как нет в природе одинаковых отпечатков пальцев, так нет двух одинаковых гжельских узоров. Даже в одном чайном сервизе все чашки будут разными – ведь рисунок не штампуется, а расписывается вручную. В этом вся прелесть гжельской росписи.

Лжегжель

Но не всю гжель можно назвать настоящей. Сейчас на территории Раменского района Московской области существует 50 предприятий, выпускающих гжель. Это только официально зарегистрированных, не считая производств в Москве, в Белоруссии, на Украине. Если говорить еще точнее, то не секрет, что в каждом раменском доме есть своя частная фабрика по производству гжели. Даже искусствоведы удивляются такому феномену - народный промысел вернулся к своим истокам – работают кустари. Но было бы хорошо, если бы как раньше – каждый художник вносил в искусство что-то свое. Но ситуация иная – небольшие фирмы копируют форму, стиль и особенности изделий, уже разработанных ЗАО «Гжель». Ставят на свои изделия без зазрения совести фирменный логотип «Гжели», а иногда даже имя художника, чьи работы особенно ценятся. Продают такую «лжегжель» в лотках на Егоровском шоссе, в Москве у метро, на Красной площади. По качеству и обжигу она, бесспорно, уступает, но по цене выигрывает – кустари не тратят деньги на разработку и на форму для литья (ее чаще всего «достают» с завода-изготовителя), не платят налоги. Безликая и низкокачественная лжегжель заполняет рынок.

ЗАО «Гжель» пытается отстоять свое доброе имя. На злостных «пиратов», ворующих разработки, предприятие не один десяток раз подавала в суд, но ни один раз не выиграло. В существующем Федеральном законе «О народных промыслах» многое требует доработки. Предприятие пережило то время, когда не было никакого финансирования, когда рынок заполонил китайский фарфор. Но сейчас приходится конкурировать с производствами, которые выросли у тебя под боком и «прибрали» твоих же воспитанников. В одиночку со сложившейся ситуацией не справится. Нужна помощь государства и созданного Союза организаций народных художественных промыслов РФ. А пока остается надеяться на вкус покупателей, которые отличат «истинную» гжель от «пиратской».

Когда-то коридоры «Объединения «Гжель» были заполнены людьми – рабочими, художниками, детьми-практикантами. Сегодня в них гулко и пусто. Коридоры оживают только благодаря большим группам туристов из столицы. Они приезжают, ходят по цехам, работающим в полмощности, удивляются красоте рисунка, возникающего под рукой художника, раскупают конфетницы и кофейные наборы в фирменном магазинчике. А уезжают, тронутые художественным богатством и финансовой бедностью современной гжели. Тот, кто один раз увидел своими глазами рождение сине-голубого цветка на белом фарфоре, навсегда влюбляется в этот рисунок и точно знает, какой должна быть гжель на самом деле.



Номинация: «За верность теме»
Опубликовано:
http://www.agropress.org/images/Jurnall/april2008/index.html
Краткая аннотация:
На суд конкурсной комиссии представлены пять статей из цикла, посвященного народным промыслам. Цикл включает в себя девять материалов, которые были опубликованы в журнале для предприятий АПК «Агропресс» с января по ноябрь 2008 года. Каждый из промыслов в течение года украшал обложку «Агропресса».

Чтобы подготовить десять статей (о гжели, жостовских подносах, матрешке, паловопосадских платках, самоварах, финифти, хохломе, палехе, гусевском хрустале и изделиях ГУП «Агидель») автор посетил десять предприятий в десяти городах России.


Технология производства подносов с яркими чудесными цветами на темном фоне существует в России более 180 лет. Поднос давно превратился из предмета бытового обихода в украшение дома. Каждый изделие разрисовывается художником вручную и поэтому неповторим. Единственное в России предприятие, которое выпускает кованые расписные подносы, находится в Подмосковье, в деревне Жостово.

Версты

Ехать в Жостово надо на перекладных. От Москвы до Мытищ на электричке, от Мытищ до самой деревни еще тридцать километров автобусом. Все это - Подмосковье, где сосновые леса чередуются с элитными дачными поселками, а вывески загородных дорогих ресторанов - с неуклюжими остановками, одна из которых и есть Жостово - небольшой населенный пункт с хорошими, широкими дорогами. Здесь деревенские дома стоят рядом с двухэтажными особняками, а деревянные лавочки возле ворот прекрасно сочетаются с припаркованными рядом иномарками. Над деревней громоздятся вышки операторов сотовой связи, обслуживающих Москву и область. Низко пролетают самолеты, в 17 километрах - аэропорт Шереметьево. Чувствуется близость столицы, но сама она еще далеко. Туристы приезжают сюда редко - только на «Жостовскую фабрику декоративной росписи».  

От Урала до Москвы

Интересно, что жестяной поднос изначально появился вовсе не в Жостово, а на Урале. В деревнях Троицкого уезда (ныне Мытищенский район Московской области) 250 лет назад существовали мелкие мастерские, занимающиеся лаковой миниатюрной живописью по папье-маше. Из этого дешевого (для производства требовался только картон), но по прочности равного дереву, материала делали шкатулки, пудреницы, тарелки. После 1812 года в Подмосковье генералы стали строить дачи и крыли их уральским железом. Железо поставляли из Нижнего Тагила. Оттуда же стали приходить другие готовые изделия, в том числе подносы ручной ковки. Жостово и окрестные села Осташково, Хлебниково издавна славились своими кузнецами, поэтому технология изготовления подноса была перенята легко.
 
Вначале на подносах рисовали сюжетные композиции – «тройки», «чаепития», бытовые сценки. Но чаще всего крестьяне-мастера изображали то, что было им ближе всего - полевые и садовые цветы, некоторые из которых благодаря фантазии преображались в самые необычные формы. Постепенно они вытеснили прежние сюжеты и стали «фирменными» узорами жостовских подносов.

Началом жостовского производства считают 1825 год, когда появилось «Заведение братьев Вишняковых лакированных металлических подносов, сухарниц, поддонов, из папье-маше шкатулок, портсигаров, чайниц, альбомов и проч.» В 1830 году широко распространились первые кованные металлические подносы с декоративной росписью и орнаментальным оформлением. Появилось много мастерских. Обычно в них работало несколько мастеров – коваль, который считался почетным человеком в деревне, шпаклевщик, два лакировщика и несколько человек художников-мастеров. В 1922 году организовались трудовые артели по производству подносов. Все они были объединены в 1928 году в специализированную артель «Металлоподнос» в деревне Жостово.  Подъем промысла начался в 60-ых годах XX века. Жостовский поднос стал популярным массовым изделием и уникальным творением русских мастеров, привлекающим внимание иностранцев. В советские времена производство работало на госзаказ, продукция доставлялась за границу. А в начале 90-ых годов XX века фабрика обанкротилась и была продана по частям. Новый расцвет для жостовского подноса наступил только в последние семь лет.  

Собрать по лепесточку

Когда в 2000 году новые владельцы пришли восстанавливать фабрику, в наследство им оставались только ключи и пустые коридоры. Нужно было все начинать с нуля. Но главная задача состояла в том, чтобы вернуть на фабрику хранителей жостовского рисунка - художников.

Главный технолог «Жостовской фабрики декоративной росписи», эксперт Федерального совета по народным художественным промыслам Марина Геннадьевна Прокуратова поведала о том, что народный промысел – это самое простое, доброе искусство, но в то же время самое консервативное, оно не терпит вмешательств и небрежного отношения. Для народного промысла характерно: традиционное место бытования, сохраненные технология и стилистика письма. Главное же заключается в том, что народный промысел – это коллективный труд. « В 1990ых начался, когда фабрику растаскивали по кускам, художникам не платили, и они отошли от дел. Промысел пережил шок. Нарушились связи между поколениями - тонкая нить преемственности оборвалась. Мастера, которые должны были вырастить поколение молодых, работать только на себя. Молодежи стало неинтересно заниматься росписью, ведь это тяжелый труд – корпеть несколько часов в день, создавая произведение искусства. Когда взялись за восстановление фабрики, самым сложным для нас было вселить веру в людях, заслужить их доверие. Это был долгий процесс, но теперь мы твердо стоим на ногах, наши художники с удовольствием работают и у них достойная зарплата», - говорит Марина Геннадьевна.

Сегодня из ста человек, работающих на Жостовской фабрике 25 художников, в том числе надомников. Продукция выпускается в основном на заказ. В числе покупателей Торгово-промышленная палата РФ, Подарочный фонд Патриарха Всея Руси, Газпром, Российские железные дороги. Два больших фирменных жостовских магазина открыты в Москве – на Пятницкой и на ВДНХ. При фабрике так же есть магазин и оптовый склад. Приезжает за покупками много иностранцев, их прельщает самобытность и наивность русского расписного подноса. Недавно на Жостовской фабрике побывала японская делегация, которая привезла прибор, определяющий эмоции от произведения искусства - отрицательные или положительные. Так вот этот прибор, наведенный на жостовский поднос, зашкаливал от положительной энергии. Японцы даже решили вывести свою теорию влияния и заказали специально для себя подносы с сакурой и иероглифами.

- Несмотря на то, что Жостовская фабрика - единственная в своем роде, подделки подносов, конечно, есть. Самодеятельное искусство сегодня заполонило все, и оно обманывает потребителя. За дешевизной теряется народное искусство, а подделку неспециалисту отличить сложно. У народных промыслов есть своя традиционная школа. Самое опасное в подделке – это смешение стилей. Поднос – авторская работа, он неповторим, но запатентовать каждую единицу невозможно. Его легко скопировать, срисовать, вывезти идею за границу. Законы о защите авторских прав и вывозе технологий трудно применить к изделиям народных промыслов, - говорит Марина Прокуратова.

Теплое железо

Народный промысел – это стопроцентный ручной труд. С XIX века до сегодняшнего дня технология производства жостовского подноса сохранилась полностью, единственное новшество, которое ввели на фабрике - это серийную штамповку подносов.

Для росписи подноса в Жостово применяется неизменная техника послойного наложения изображения. Сначала на металлическую форму наносится орнамент (овальный, прямоугольный, фигурный). Затем мастер делает подкладку, называющуюся «замалевок», - широкой кистью наносит силуэты цветов и листьев, составляющих букет. Подкладка сушится в шкафу около 12 часов при температуре 100 градусов. Второй слой – «тенежка» - наложение на «замалевок» теней лессировочными (прозрачными) красками, погружающими букет в глубину фона. Далее следует «прокладка» - прописывание светлых мест теми же красками, но с добавлением белил: уточняются и высветляются формы букета. Затем «бликовка» и «чертежка» - нанесение по «прокладке» бликов и завершающих линий, выявляющих объем и очерчивающих детали листьев и цветков. Заканчивается роспись «привязкой» - узором, объединяющим все изображения в букете и связывающим его с фоном. Готовый поднос покрывается лаком.

В каждый мазок художник привносит свое настроение, свое чувство. Железо – оно холодное. А посмотришь на поднос – он светится изнутри, поднесешь руку - тепло.

Работают мастера не в цехах, а в просторных светлых мастерских, по четыре-пять человек. Так и посоветоваться можно, и поговорить.

Без сомнения, склонность к жостовскому узору должна быть в крови, но научится этому тоже возможно. В 1930 году была открыта Федоскинская профтехшкола, которая сейчас действует как училище. В нем готовят специалистов по трем отделениям – федоскинская лаковая миниатюра, ростовская финифть, жостовский поднос. Мазок жостовский – быстрый, красивый. Но настоящие художники выходят «из-под руки» мастеров, когда ученик сидит рядом, учится на деле. При фабрике создана творческая молодежная группа, задача которой - сохранять и развивать традиции росписи подносов.

Промысел нужно защищать

Генеральный директор ООО «Жостовская фабрика декоративной росписи», Наталья Анатольевна Логвинова рассказывает: «Мы сейчас больше всего гордимся тем, что наша продукция высочайшего качества. После длительного периода разорения, невыплаты зарплат, качество продукции, которое нам осталось в наследство, было настолько ужасающим, что мы даже стеснялись ее продавать в наших магазинах. Поэтому задача восстановить качество была первоначальной. Мы усовершенствовали технологию – перешли на холодный лак и на холодную эмаль, сконцентрировали производство. Качество – это наша гордость, залог успеха. Мы себя окупаем, но ни это главное, главное, что фабрика не пошла на поводу у рынка. Нам удалось сохранить традицию и высочайшее качество продукции, которым Жостово всегда славилось. Одно из наших направлений – эксклюзивные подносы на кованых формах в одном экземпляре, которые не повторить. Такие подносы пользуются спросом, это элитный подарок особого класса. Мы представляли Россию на саммите ЕС в Санкт-Петербурге, где наш поднос расписывала Лора Буш. Новое направление деятельности Жостовской фабрики – мастер-классы. Они пользуются успехом не только у школьников, но и у взрослых. К нам приезжают известные компании со своими коллективами. Позиционируют свое пребывание у нас как мастер-класс. Мы предлагает совершенно новый корпоративный вид отдыха – люди все вместе занимаются творчеством, пробуют себя в качестве художника. Фабрика декоративной росписи - объект интересный с разных сторон. У нас хорошие помещения и много земли. Но главное – это промысел, который нужно сохранить. Нам надо сберечь этот удивительный вид искусства, которого не существует больше ни в одном уголке земли».



Номинация: «За верность теме»
Опубликовано: http://www.agropress.org/images/Jurnall/may2008/index.html

Краткая аннотация:
На суд конкурсной комиссии представлены пять статей из цикла, посвященного народным промыслам. Цикл включает в себя девять материалов, которые были опубликованы в журнале для предприятий АПК «Агропресс» с января по ноябрь 2008 года. Каждый из промыслов в течение года украшал обложку «Агропресса».

Чтобы подготовить десять статей (о гжели, жостовских подносах, матрешке, паловопосадских платках, самоварах, финифти, хохломе, палехе, гусевском хрустале и изделиях ГУП «Агидель») автор посетил десять предприятий в десяти городах России.


Павловопосадский платок с яркими цветами на черном фоне и бахромой… Такие шали украшали плечи дворянок, радовали сердце купчихам, были самым дорогим подарком для крестьянок. Его хранили всю жизнь и передавали внучкам по наследству, поэтому посадский платок иногда называют «бабушкиным». С 1795 года и до сих пор «Павлопосадская платочная мануфактура» выпускает теплый, душевный и очень красивый подарок, который каждой к лицу каждой женщине.  

Как же появился на свет чудесный павловопосадский платок? Одна из легенд гласит, что была жена-красавица местного крестьянина Ивана Лабзина, в стужу сильно простыла и легла. Горела жаром, бредила в полузабытьи каким-то платком: кайма будто у него темно-вишневая, а на самом пылают крупные розы - яркие, обрамленные зеленой листвой.  

- Найдешь такой, подаришь любимой женушке - встанет на ноги, - сказал Лабзину сельский лекарь.  

Помчался тогда Иван в столицу, накупил красочных персидских платков. Вернувшись, развернул их перед глазами супруги. А она лишь покачала головой: «Не такие! Грезится мне иной платок - с большими, огненно-красными, как жар-птица, розами».  

Узнал о горе Ивана один художник. Вырезал на дереве крупные розы, получилась форма. Взял шелковое полотно, набил на него цветы. Повелел рукодельнице тот платок оплести черной шелковой бахромой – для пущей красы. Увидела обновку болящая - и вспыхнул свет в очах, выздоровела. А крестьянин Лабзин на радостях решил завести свое дело - платочное.  

В легенде есть и историческая правда. К началу XIX века в Богородском уезде Московской губернии, куда в ту пору входил Павловский Посад, насчитывалось более 70 шелковых платочных фабрик, принадлежащих крестьянам. Среди них и шелковая фабрика крестьянина села Павлово Ивана Дмитриевича Лабзина, основанная в 1795 году. Впрочем, фабриками подобные предприятия именовались в официальной терминологии, хотя чаще всего представляли собой ткацкие светелки, где использовался ручной труд. Не была исключением и фабрика крестьянина Лабзина: на ней трудились около десятка вольнонаемных работниц, делавших шелковые платки «средней руки» да «плохой доброты».  

К середине ХIX века предприятие перешло к его правнуку Якову Лабзину, который вместе с компаньоном Василием Грязновым переориентировал фабрику на выпуск шерстяных шалей с набивным рисунком. Василий Грязнов был широко известен при жизни среди окрестного населения не только как фабрикант, но и как праведник. Он, как мог, помогал бедным : при фабрике имелись богадельня на 60 человек и больница. На часть доходов от производства шалей содержалось несколько школ. Русская православная церковь в 1999 году Василия Грязнова канонизировала, так что у павловопосадских мастеров есть свой небесный покровитель в высших сферах.  

Техника печати

С XIX века рисунок на платочную ткань наносили деревянными резными формами, используя для этого доски двух типов: «манеры» и «цветки». «Цветки» резали из дерева, с их помощью на ткань наносили краски, причем каждый цвет требовал отдельной доски. Контур рисунка набивали «манерами». Их изготовление было более трудоемким: вначале на дереве прожигали определенной глубины узор, затем заливали свинцом. Полученный таким образом контур накладывали на отдельные доски. Поскольку изготовление «цветок» и «манер» на величину всего платка было невозможно, рисунок разбивали на части, от 4 до 24 в больших шалях со сложным узором. Эти шали имели, как правило, и сложный колорит в 16 и более цветов. Таким образом, для набойки платка требовалось порой более 400 наложений досок. Определенная сложность заключалась в обязательном совмещении отдельных частей узора. Рисунки, как правило, были очень устойчивы, и набивные доски порой использовали десятки лет, при необходимости подновляя или повторяя.  

Способ набойки рисунка досками сохранялся вплоть до 70-х годов ХХ столетия, и лишь затем краску стали наноситься на ткань не деревянными формами, а с помощью специальных шелковых или капроновых сетчатых шаблонов. Печать по шаблону позволяет наносить неограниченное количество цветов, получая на ткани тонкий изящный контур, точно совмещенные элементы рисунка, что облегчает контроль и повторяемость цвета, а также снижает брак печати.  

Современная мануфактура

- По всем меркам наше предприятие, скорее среднее, чем крупное. В год мы выпускаем порядка одного миллиона платочных изделий, - рассказывает заместитель генерального директора «Павлопосадской платочной мануфактуры» Вячеслав Геннадьевич Долгов. – В перечень изделий, кроме шалей, входят еще шарфы, палантины и скатерти. В качестве сырья мы используем три вида натуральных материалов: шерсть (90%), шелк (7%) и хлопчатобумажное полотно (3%).  

Качество сырья – это важный вопрос. Мы покупаем отборную пряжу и ткани. Для изготовления платков используется шерсть исключительно селекционных овец мериносовых пород. Такая шерсть имеет светлый, кремовый оттенок. К счастью, в России еще сохранились места, где разводят этих животных - Ставропольский край, предгорья северного Кавказа, Сибирь. Также мы обращаемся и к производителям мирового уровня – сырье поставляется из Австралии и Новой Зеландии. Из этих стран поступает однониточная пряжа, из которой делается платочная ткань определенной ширины и плотности очень тонкая, но в тоже время плотная.

Большая часть изделий фабрики продается на территории России и стран бывшего СССР. Поставки в другие страны мира незначительные – иностранцы покупают платки как самобытный русский сувенир. К тому же продажей платков в западных странах занимаются люди, которым выгодно покупать изделия непосредственно в России и за рубли. Прямого экспорта с фабрики немного, есть так называемый скрытый экспорт, косвенный. Мы не ему препятствуем, нам важно, чтобы продукция была куплена по тем ценам, которые установлеваем мы. У фабрики один фирменный магазин в Павловском Посаде. Наши партнеры открыли в Москве три магазина, которые действуют под маркой «Повловопосадские шали». Всего же с нами работают более пятисот партнеров  

Добавлю, что производство миллиона платочных изделий в год – это тот минимум, необходимый для того, чтобы загрузить все мощности предприятия. Платочное производство  непростое. Оно требует специальной технологии и оборудования.  

Худсовет

У павловопосадского производства есть два основных существенных отличия от прочих предприятий текстильной промышленности. Во-первых, здесь используется редкая технология многоцветной печати. Во- вторых, существует своя авторская школа рисунка.  

Рисунки для шалей создаются художниками, чей опыт закрепился и развивается в традициях посадского платочного рисунка. В архивах платочной мануфактуры сохранено более тысячи рисунков шалей, и перед художником стоит сложная задача – создать что-то новое, не повторив былое.  

Всего на «Павловопосадской платочной мануфактуре» работает около 600 человек. Художников из них всего десять, и работа у них, что называется «полувольная» - один раз в два месяца они должны сдать рисунок для нового изделия.  

Рисунок платка создается в натуральный размер на ватмане. Художник делает образец, задача остального коллектива – перенести на ткань рисунок без искажений. Даже если автором был изображен геометрически не совсем ровный овал, менять его никто не будет, таковым он и останется на платке. Интересно, что до революции художниками-рисовальщиками платков были только мужчины, сегодня же все больше женщин. Пойдет новый рисунок в производство или нет, утверждается на художественном совете. После этого к работе подключаются колористы. Их задача - подобрать рецепты печатных красок, добиваясь как можно более точного воспроизведения с помощью текстильных красителей авторского рисунка, выполненного гуашью. Основная сложность этой работы состоит в том, что истинный цвет будет виден только после обработки ткани паром в специальной машине (для прочной фиксации красителя на шерстяном волокне) и промывки. Таким образом, колористу приходится делать множество пробных набивок, прежде чем будет получен окончательный рецепт.  

В Павловском Посаде своя шаблонная мастерская. Печатные шаблоны готовятся с помощью уникальной установки прямого гравирования, наносящей капельки расплавленного воска на поверхность покрытой фотоэмульсией сетки. Сетка натягивается на раму специального профиля, чтобы не было никакой деформации. Ситоткань для шаблонов доставляется из Швейцарии и Японии. Хорошо изготовленный шаблон выдерживает до 10000 протиров. Оборудование, установленное на «Павловопосадской платочной мануфактуре» дает возможность нанести любое количество цветовых сочетаний. Сам процесс печатания платков таким способом довольно прост: на специальный длинный стол крепится белая ткань. На нее накладывают первый шаблон, в который наливается краска. И так слой за слоем – начинают печатать со светлых тонов, заканчивают темной грунтовой краской.  

Королева платков

Классический павловопосадский платок – это красные розы, зеленые листья на черном фоне. Когда художник приходит на фабрику, он, прежде всего, учиться писать именно эту традиционную обыкновенную-необыкновенную розу. Она даже изображена на гербе Павловского Посада, так уж вышло, что цветочные платки стали символом города.  

Посадские шали самые разные. Если начнешь выбирать в магазине, на это уйдет немало времени – платков до трехсот видов: большие (150 на 150 см) и поменьше (75 на 75 см), с шелковой бахромой или шерстяной, обвязанной кистью, пристроченным или осыпанным краем, ярких или нежных тонов. У каждого посадского платка есть имя – «Царевна», «Чародейка», «Самарканд», «Феникс», «Балаганчик»...  

В каждом посадском платке своя прелесть, у каждого - своя история. Есть шали, которые не сходят с производства четверть века, например «Белые розы» Л. Шаховской, «Русская красавица» И.Дадоновой, «Турецкий» Л.Савельевой. Есть те, что выпускались давным-давно, и их восстановили, вернув в производство, например «Молитва». Встречаются редкие шали, разрисованные от руки. Их создают маститые художники, ведь рисовать узор на платке от руки сложно и долго, такой платок очень дорог.  

В России производства подобного посадскому нет. Конкурентов тоже. Платок посадский тонкий и теплый - сквозь кольцо пройдет, от холода убережет. И существует он исключительно для женщин. Обращаться с ним надо аккуратно, ласково - шерстяные шали требуют особого ухода - есть ограничения взаимодействия с водой, для сохранения красок рекомендуется сухая чистка. Но, как водится, русский народ давно придумал свои средства – любимый платок можно постирать в прохладной воде, с детским мылом, и яркость красок сохранится.  

Сегодня существует большой выбор подарков, которыми можно удивить женщину. Но остается один, который будет поражать всегда – большой, уютный, необыкновенный павловопосадский платок. Стоит накинуть его на плечи, и женщина преображается – в ней появится изящество дворянки, надменность купчихи и скромность крестьянки, те таинственные женственность и красота, которые спасают мир.



Номинация: «За верность теме»
Опубликовано: http://www.agropress.org/images/Jurnall/september2008/index.html

Краткая аннотация:
На суд конкурсной комиссии представлены пять статей из цикла, посвященного народным промыслам. Цикл включает в себя девять материалов, которые были опубликованы в журнале для предприятий АПК «Агропресс» с января по ноябрь 2008 года. Каждый из промыслов в течение года украшал обложку «Агропресса».

Чтобы подготовить десять статей (о гжели, жостовских подносах, матрешке, паловопосадских платках, самоварах, финифти, хохломе, палехе, гусевском хрустале и изделиях ГУП «Агидель») автор посетил десять предприятий в десяти городах России.


Блестящий, серьезный и солидный. Он привлекает внимание и удивляет. Когда-то он был в каждом доме, а сегодня считается предметом роскоши. Любой иностранец при виде его восторженно открывает рот, а русский умиленно вздыхает. В России его делают на оборонном заводе. Иностранцы называют эту вещь – «русская чайная машина», а мы – попросту  самовар.  

Зачем ехать в Тулу?

Следуя старой русской пословице – в Тулу со своим самоваром не ездят. Старинный русский город, расположенный в двухстах километрах к югу от Москвы, является «столицей» очень многих исконно русских вещей. Поэтому не стоит брать в Тулу также пряники, гармони и оружие.  

Тула известна с 1146 года. Город-крепость входил в «Засечную черту» прикрывавшую подступы к Москве с юга. Тульский кремль, построенный в начале XVI века, за свою историю выдержал около 20 осад, и ни разу не был взят. Центр металлургии, принявший особое развитие во времена Петра, стал кузницей оружейного дела.  Отношение к оружию здесь так трепетно, что Тульский государственный музей оружия туляки расположили под сводами Богоявленского собора. В Туле пекут по старинному рецепту вкуснейшие пряники. Здесь делают самые звучные гармони. Под Тулой находится имение Льва Толстого Ясная Поляна, где великий писатель создал свои лучшие произведения. Но все-таки главное, зачем надо ехать в Тулу – это самовар.  

«Самоварные короли»

Прадедом самовара был сбитенник. Внешне он напоминал чайник с большим изогнутым носиком, но внутри у него был припаян кувшин, куда накладывали угли (позднее такое устройство кувшина будет в самоваре). Они служили для приготовления горячего ароматного народного напитка (сбитня) из воды, меда и пряностей. Сбитенники впервые стали появляться на Урале, где в XVШ предприимчивые туляки стали основывать медеплавильные заводы.  

Первый тульский самовар был изготовлен братьями Назаром и Иваном Лисицыным в 1778 году. Братья Лисицыны основали первую тульскую самоварную фабрику. Самовары Лисицыных были удивительной выдумкой, они славились разнообразием форм и отделок: бочонки, вазы с чеканкой и гравировкой, с кранами в виде дельфина, с петлеобразными ручками. Самоварное производство оказалось весьма прибыльным и распространилось. Кустари быстро превращались в фабрикантов, мастерские - в фабрики, растет список «самоварных королей», гремят фамилии Лялиных, Ломовых, появляются знаменитые Шемарины, Тейле, Воронцовы, Баташевы.  

К концу XIX – началу ХХ столетия самоварное производство достигло вершин своего развития, упала цена на изделия  и «чайная машина» прочно вошла в жизнь  российского обывателя. Перед первой мировой войной в Туле выпускали порядка 700000 самоваров в год. Строго говоря «тульские самовары» изготавливали не только в Туле, но и в деревнях, стоящих в 30-40 километрах от города (Тульский и Алексинский уезды). Продукция фабрик выставлялась на отечественных и зарубежных выставках, завоевывала медали, оттиски которых шли на украшение стенок самоваров. Самовары пользовались популярностью также в Средней Азии, в Персии. Сегодня тульский самовар с клеймами фабрик Баташевых, Шемариных или Тейле можно увидеть не только в антикварном магазине, но и где-нибудь в пустыне Иордании.  

Рюмкой или дулей?

Старая поговорка верна и сегодня, о человеке часто судят «по одежке» - по модному бренду одежды, известной марке автомобиля или последней модели телефона. Подобным грешили и сто – сто пятьдесят лет назад, когда о достатке семьи судили… по самовару. Дело в том, что самовары к началу ХХ века стали общеупотребительными, но их цена и качество не были одинаковыми. Наиболее простые делали из латуни, более дорогие из никелированной латуни, томпака, иногда самовары золотили, а самые дорогие самовары полностью изготовляли из мельхиора или серебра. Некоторые семьи имели по два и более самоваров – на каждый день и для парадного случая. Встречались детские самовары и самовары-эгоисты объемом в один стакан. Существовали специальные дорожные самовары и самовары-кофейники. Социализм внес свои коррективы в социальную несправедливость – в СССР тульский электросамовар стал символом достатка и равенства всех советских семей.  

Традиционно самовары разделяют по типу. Он может быть – жаровым (на углях), электрическим и комбинированным. К началу XIX века в Туле выпускали более 150 фасонов самоваров. Среди множества форм, наиболее известны самовары банкой (цилиндрическая форма), дулей (грушевидная форма), рюмкой, вазой (в форме вазы), шаром, чашей.  

В 12 приемов

Сложен и многообразен был процесс изготовления «тульского чуда», который составлял 12 приемов. В производстве существовало строгое разделение труда. Не было случаев, когда мастер изготовил бы полностью весь самовар. В самоварном деле было семь основных специальностей. Наводильщик - сгибал медный лист, спаивал его и выделывал соответствующую форму. Лудильщик - вылуживал внутреннюю часть самовара оловом. Токарь - точил на станке и полировал самовар. Слесарь - делал ручки и краны. Сборщик – из отдельных частей собирал самовар. Чистильщик - очищал самовар. Токарь по дереву - изготовлял деревянные шишки к крышкам и хватки для ручек. На фабриках шла сборка, отделка. Известно, что целые деревни изготовляли одну какую-нибудь деталь. Сдача готовой продукции совершалась раз в неделю. Везли ее на лошадях бережно,  хорошо упакованную.  

«Штампованные» самовары

В настоящее время самовары в Туле выпускает только ФГУП Машиностроительный завод «Штамп» им. Б.Л. Ванникова. О том, что был самовар раньше и чем он является для современного человека, мы поговорили с Владимиром Петровичем Соболевым, руководителем Коммерческого центра завод «Штамп».  

—Владимир Петрович, завод «Штамп» - закрытое военное предприятие, а Ванников имя которого он носит – был изобретателем ядерного оружия. Расскажите когда и почему именно у вас стали выпускать самовары?  

—Наш завод был первым частным патронным заводом, который основал в 1880 году Федор Гилленшмидт. До революции в Туле было несколько десятков самоварных фабрик.  В то время семье считалось престижным иметь самовар, как хорошую машину сейчас. После 1917го фабрики национализировали, и большинство мастеров разошлись на вольные хлеба. Наш же завод выпускал патроны и гильзы, а также был крупным меднопрокатным производством. В  20-е годы XX  века самоварных мастеров начали собирать на нашем предприятии и организовали серийный выпуск самоваров.  

— А в каком состоянии производство самоваров сейчас?  

— Объем производства самоваров на заводе в лучшие времена, в 1970-80ые годы составлял 1500000 штук в год. Ежедневно производилось от пяти до шести тысяч самоваров.  Если раньше мы делали где-то 28 видов самоваров – различной формы и объемов, то сейчас выпускаем только четыре вида электрических самоваров от полутора до трех литров, три вида жаровых комбинированных. Сегодня мы делаем в месяц максимум 1500 самоваров.  

Часто на «Штамп» приходят особые заказы на эксклюзивные самовары – 5-6 штук в месяц. Эксклюзивные они в полном смысле слова. Самовары, оказывается, очень любят олигархи. Говорят, все они как один заказали копию самовара, который был  вручен Владимиру Путину.  

 —А чем определяется производство?  

— Производство определяется спросом. Если раньше завод работал по плану, то сегодня  мы собираем ежемесячно пакет заказов, суммируем и на основании заявок выпускаем продукцию. К тому же, мы работаем по предоплате или частичной оплате - 50% от стоимости берем на материалы. Почему такие жесткие меры? Потому что самовар делается из цветных материалов (медного сплава - латуни, снаружи изделия покрывают никелем, внутри – пищевым оловом). Цветные металлы - специфичный материал, поставку которого иногда приходиться ждать.  

Тульский самовар сложно купить в рознице. Есть фирменный магазин при заводе, небольшая  дилерская сеть – магазины в Питере, Москве, Екатеринбурге, появился выход на Дальний Восток.  

—А как уживается самоварное производство с оборонным?  

— «Штамп» –  федеральное государственное унитарное предприятие. 79% нашей продукции – это спецтехника. Мы производим крепление для нужд РЖД, огнетушители. Сборочный цех самоваров на предприятии один, а комплектующие делаются на трех участках. Сейчас мы собираемся объединить самоварное производство под одной крышей, чтобы было меньше издержек производства. Руководство завода понимает, что самовар – это часть русской культуры, а самовар и Тула давно – слова-синонимы, поэтому в перспективе производство сворачивать не собираемся. Наоборот, планируем нарастить объемы до пяти-шести тысяч самоваров ежемесячно.  

— Будущее у самовара, несомненно, есть?  

—Люди сегодня ко всему привыкли, нас ничем не удивишь. А есть еще, оказывается, такие вещи, которые практически забыты, но способные производить впечатление. Один из них – самовар. Мы не упрощаем самовар, а делаем его по классической технологии, из тех материалов, которые ранее применялись. Раньше самовары по весу продавали. Вот подержите, тяжелый?  

— Тяжелый, – соглашаюсь я.  

— Нам предлагали упростить производство – цена уменьшится, спрос увеличится. Но мы не согласились. Не нами это придумано, не нам это менять. Знаете, вода, кипяченная в самоваре, особенного вкуса, медный сплав очищает и смягчает ее. Самовар – устоявшаяся традиция.  

Самовар кипит – уходить не велит

В зале большого актового зала на заводе «Штамп», насупившись, стоят блестящие самовары. Здесь собраны все копии подарочных самоваров, которые делались для генеральных секретарей и президенто нашей страны, высоких гостей из-за рубежа. Здесь же у сцены скромно стоит самый большой в мире жаровой самовар – на 500 литров. Тульский самовар есть даже у любительницы чая, королевы Великобритании Елизаветы II. Владимир Соболев рассказывает, как правильно топить самовар, что даже от вида веточек (яблочные они или березовые) зависит вкус чая, некоторые знатоки специально даже заготавливают сосновые шишки для самоварного топлива.  

В современных офисах господствуют большие чашки и чай в пакетиках, «быстрая жизнь» разучила нас отдыхать даже за обеденным столом. Когда-то купцы, многие из которых были старообрядцами, не пившими спиртного, сделали частью своих коммерческих переговоров – чаепитие. Современные люди тоже к этому возвращаются. Несколько московских ресторанных сетей стали предлагать новую услугу - стол с самоваром, который не остывает почти час и объединяет всех сидящих гостей – будь то романтический или деловой ужин. Стоит самовар на столе, как барин. Пыхтит, дышит теплом – и уходить из-за стола не хочется. Такая вот она русская чайная машина, живая, с душой.



Номинация: «За верность теме»
Опубликовано:
http://www.agropress.org/images/Jurnall/march2008/index.html
Краткая аннотация:
На суд конкурсной комиссии представлены пять статей из цикла, посвященного народным промыслам. Цикл включает в себя девять материалов, которые были опубликованы в журнале для предприятий АПК «Агропресс» с января по ноябрь 2008 года. Каждый из промыслов в течение года украшал обложку «Агропресса».

Чтобы подготовить десять статей (о гжели, жостовских подносах, матрешке, паловопосадских платках, самоварах, финифти, хохломе, палехе, гусевском хрустале и изделиях ГУП «Агидель») автор посетил десять предприятий в десяти городах России.


Матрешка во всем мире воспринимается как сувенир в жанре from Russia with love. Маленькая и большая, расписанная под русскую красавицу или с изображением первых лиц страны, она неизменно покупается в Москве немцем и узбеком, африканцем и пареньком из-под Омска. Матрешка – особа молодая (ей всего сто лет), но дама с характером, хотя любят ее во всем мире.

Японский брат

Общее мнение, что матрешка исконно русская древняя игрушка, к сожалению, только миф.  Первая матрешка была выполнена по японскому образцу, который представлял собой множество складывающихся друг в друга фигурок японского мудреца Фукурумы – лысоватого старичка с головой, вытянутой вверх от многочисленных раздумий. Фукуруму привезли в семью промышленников Мамонтовых с острова Хонсю в конце XIX века.

Первая русская матрешка была выточена Василием Звездочкиным в московской мастерской-магазине «Детское воспитание», принадлежавшей А. Мамонтову, и расписана известным художником Сергеем Малютиным. Она была восьмиместной: за девочкой с черным петухом следовал мальчик, затем опять девочка и так далее. Все фигурки отличались друг от друга, а последняя, восьмая, изображала спеленатого младенца. Русскую деревянную разъемную куклу назвали матрешкой. В провинции Матрена считалась одним из наиболее распространенных русских имен. Оно ассоциировалось с матерью многочисленного семейства, обладающей хорошим здоровьем и дородной фигурой. Ласково ее называли Матрешей, и со временем имя Матрешка стало нарицательным. Просто детской игрушкой матрешке стать так и не было суждено. В магазине «Детское воспитание» она стоила дорого и пользовалась спросом скорее среди взрослых. А в 1900 году матрешка триумфально выступила на Всемирной выставке в Париже, покорила мир и стала исключительно сувениром. Японцы, кстати, утверждают, что первым на острове Хонсю такую игрушку выточил безвестный русский монах.

Игрушечная столица

Несмотря на московское происхождение, настоящей родиной матрешки стал подмосковный Сергиев Посад, что расположен в 71 километре северо-восточнее Москвы. В 1335 году на месте современного Сергиева Посада в необитаемом Радонежском бору инок Варфоломей основал пустынь. Инок стремился к строжайшему монашеству и постригся под именем Сергий. Слава о смирении и трудолюбии монаха вскоре распространилась в другие земли и в обитель стали стекаться иноки. Сергий Радонежский был почитаем не только простыми крестьянами и помещиками, но и митрополитом всея Руси, а также патриархами других государств. В годы его жизни пустынь превратилась в процветающий Троицко-Сергиевский монастырь. Вокруг него сформировались небольшие села – Кокуево, Панино и Клементьево, жители которых занимались резьбой по дереву и изготовлением игрушек.

В 1408 году татары захватили и сожгли монастырь, но уже в 1411-ом он был восстановлен. Монастырь стал самым крупным религиозным центром Руси. Здесь русские воины во главе с Дмитрием Донским были благословлены на Куликовскую битву, здесь получил крещение Иван Грозный, здесь же Петр I укрывался во время стрелецкого бунта в Москве, сюда после революции 1917 года была «выселена» вся православная церковь. Внутренние стены Троицкого собора расписаны Андреем Рублевым. Архитектурный ансамбль Троице-Сергиевой Лавры включен в список Всемирного наследия ЮНЕСКО. Лавра – это сильный энергетический центр, сюда приезжают туристы со всего мира, число монахов постоянно растет. Это один из немногих городов России, где священнослужителей можно постоянно видеть на улицах, в транспорте, в магазинах, возле милицейских будок.

Сергиев Посад – не только религиозный центр, но и крупнейший в России центр кустарного производства игрушек, своеобразная «игрушечная столица». По приданию, первую Сергиевскую деревянную игрушку вырезал настоятель Троицко-Сергиевского монастыря Сергей Радонежский. Игрушечное ремесло развилось в Посаде быстро, в Лавру приезжали на молебны семьями, и игрушки пользовались спросом.

В 1904 году магазин «Детское воспитание» закрылся, и весь его ассортимент перешел в земскую учебно-показательную мастерскую в Сергиевом Посаде. В городе оказалось множество опытных токарей и отличный материал для изготовления матрешек: береза и липа. Рисовали новую игрушку семьями – и взрослые, и дети. Матрешечный промысел в Сергиевом Посаде развивался как один из видов оригинального авторского художественного творчества. В 1907 году большинство мастеров-матрешечников объединились в артель. Позднее она стала «Фабрикой игрушек и культтоваров». Точение и роспись матрешек были поставлены на поток и приобрели исключительно фабричный характер. Только опытный и привычный глаз мог заметить небольшие различия, присущие индивидуальному почерку художника. В росписи этих образцов вплоть до конца 80-х годов XX века чувствовалась упрощенность, связанная с необходимостью их дальнейшего тиражирования.

Фабрика матрешек

«Фабрика игрушек» сейчас называется ЗАО «Художественные изделия и игрушки». Георгий Давыдович Аргун, генеральный директор фабрики,  работает на ней с 1962 года, вся его жизнь связана с матрешкой. Георгий Давыдович видел триумф производства, а сейчас борется за выживание фабрики: «11 октября 2007 года нашей фабрике исполнилось 100 лет. До 1990 года мы выпускали в день 1500 матрешек, не по 1 штуке, а наборы – пяти, восьми, десятиместные. Сейчас объемы сократились до минимума, мы работаем только под заказ. До 1990 года на фабрике трудилось 950 человек, сейчас – 90. В советское время мы работали за валюту, 60% всей продукции уходило за рубеж. У нас были магазины в Германии, Франции, США. Сегодня ничего от этого не осталось. Фабрика была огромной – три гектара земли, 11 000 квадратных метров. На ней складировалось и просушивалось дерево, стояли цеха. Но промышленная территория примыкала к Троицко-Сергиевской лавре, ее пришлось уступить монастырю. Временно нас переселили в административное здание. Обещали построить новые корпуса, но проект заморозили из-за нехватки денег. Сейчас у нас тяжба за здание, в котором мы расположены. Впереди – полная неопределенность, «Художественные изделия и игрушки» могут остаться на улице».

«Мерседес» за 50 матрешек

Георгий Давыдович продолжает свой рассказ: «Уже много лет мы представляем нашу сергиевскую матрешку на всевозможных выставках. И везде она производит фурор. У нас есть уникальная пятидясятиместная матрешка. Однажды мы повезли ее в Канаду. Там ко мне подошли выходцы из России и спросили: «Сколько стоит эта матрешка?» Я ответил: «Она экспозиционная и не продается». Они предложили за нее новый автомобиль «Мерседес», обещали сами растоможить и доставить в Россию. Но я отказался. Этот несостоявшийся «Мерседес» в виде огромной матрешки до сих пор стоит у нас на фабрике. На него ушло девять кубов липы, которая выдерживалась три года в естественной сушке. Матрешка большая, но очень легкая. Роспись ни одной из пятидесяти собранных в ней фигурок не повторяется, каждая – самобытна. Этой матрешке исполнилось 50 лет, мы даже фотографировать ее редко кому разрешаем.

Сегодня в производстве матрешек мы практикуем надомный труд. Художник сам расписывает заготовку  на свой манер. С ним  оговаривается только общее направление. Деревянные заготовки мы теперь сами не производим, используем привезенные из Горьковской области. Сложностей много, но интерес к нашей матрешке есть, есть и хорошие художники, поэтому в перспективе у нас – восстановить производство, которое существовало до 1996 года».

Раз матрешка, два матрешка

В 1930 году Сергиев Посад был переименован в Загорск. Тогда же появилось и определение «загорский стиль росписи матрешек», который считается традиционным. О нем рассказала главный художник ЗАО «Художественные изделия и игрушки» Анна Дмитриева: «При упоминании о «загорской» матрешке перед глазами встает изображение круглолицей девушки в платке и прикрытом передником сарафане, расписанное сочно и ярко несложными цветами, листочками и точками. В росписи обычно используются три – четыре цвета – красный или оранжевый, желтый, зеленый и синий. Обязательная черта «загорчанок» – черная обводка тонкими линиями лица и контуров одежды. Что касается количества мест, то самой распространенной, и поныне самой популярной, является пятиместная матрешка. Однако часто встречаются и семи-десяти-пятнадцатиместные. Но это, конечно, не предел».

Как правило, матрешки изготавливают из древесины лиственных пород деревьев – березы, ольхи, осины. Но самым благодатным материалом является липа. Деревья, предназначенные для выделки матрешек, спиливают ранней весной, обычно в апреле, когда древесина в соку. Спиленные деревья очищают. Подготовленные таким образом бревна, укладывают штабелями на открытом воздухе так, чтобы между ними остался зазор для проветривания. Заготовленную древесину выдерживают под навесами не менее двух лет. Бревна, готовые к обработке, распиливают на заготовки для будущей матрешки.

До 15 операций проходит дерево в руках токаря, прежде чем стать готовой матрешкой. Инструмент у него несложный – нож и стамески разной длины. Первой вырезается самая маленькая, последняя матрешка. Потом на токарных бабках по нарастающей изготавливаются нижние части. К нижним подлаживаются верхние. Такая заготовка называется «белье». Его грунтуют и начинают расписывать. Карандашом заранее никаких зарисовок не делают. Сначала тонируется лицо и руки. Потом рисуется одежда – сарафан, платок, передник. Традиционно «загорская» матрешка декорируется скромно – точками и цветочками. И если сравнивать ее с матрешками «с лотка», она отличается своей неброской красотой. Последний штрих – это обведение черным контуром. Матрешки экологически чистые. Если раньше их расписывали анилиновыми красками, то сейчас исключительно безвредными гуашью и акварелью.

Как и в каждом деле, при росписи матрешек есть маленькие секреты. Например, для того чтобы при лакировке рисунок не растекся, в краски добавляют немного клея. А щечки матрешкам уже не один десяток лет румянят ватной палочкой с помощью пудры «Рошаль», известной со времен наших бабушек. Эта пудра всегда мешками стояла на фабрике игрушек. Лакируют каждую игрушку руками не меньше пяти раз. Донышко не разрисовывают и не покрывают лаком – матрешка должна дышать.

Матрешка мира

Благодаря огромной популярности матрешки, в России стали возникать новые центры по ее изготовлению и росписи. Не только Сергиев Посад славится изготовлением игрушек, но и город Семенов в Нижегородской области. Семеновская матрешка отличается от загорских подруг своей многоместностью, в нее вкладывают до 18 кукол. Именно в Семенове была выточена самая большая 72-местная матрешка, диаметр которой 0,5 метра, а высота 1 метр. Семеновская матрешка выгодно отличается от загорской раскованной росписью и сочным колоритом, в композиционном отношении роспись иногда напоминает пышный букет.

Полховский Майдан – еще один центр по изготовлению и росписи матрешек, расположенный на юго-западе Нижегородской области. Своей формой полховская матрешка заметно отличается от своих сестер. Кроме того, удивляет ее необыкновенное многообразие – от многоместных, подчеркнуто вытянутых по вертикали фигурок, до примитивных одноместных фигурок-куколок. Роспись полховских матрешек строится на сочетании малиново-красного, зеленого и черного цветов по предварительно нанесенному тушью контуру. Где бы ни производилась матрешка, и в каком стиле не была выполнена, у каждой – свое лицо, и, говорят, что на матрешке художник подспудно изображает себя.

Матрешка за сто лет истории заслужила себе музей. Он расположен в Москве на месте мастерской «Детское воспитание» в доме 7/1 в Леонтьевском переулке. Здесь подробно представлена история сувенира. В музее можно пересчитать 30-местную матрешку по мотивам сказки «Руслан и Людмила» и разложить по ролям сказку «Репка» с помощью матрешки-коробейника. Вход в музей свободный. В этом музее нет только одного, главного экспоната – той самой старой, первой, матрешки. Она находится в «Музее игрушки» в Сергиевом Посаде.

Сегодня при упоминании матрешки перед глазами встают матрешечные развалы на Красной площади, Арбате, Воробьевых горах. Яркие и броские матрехи – «попсовые», «стиля 1990-х», которые там продают, сильно отличаются от классических матрешек. Но от них никуда не денешься, иностранцы любят броское – красное и золотое. Чтобы привлечь внимание покупателей, художники дошли до пародий – стали изображать на матрешке президентов и вождей России.

Матрешка шагает по миру, и давно превратилась в бренд. Удивительное дело, но этот «бренд» не принадлежит ни одной компании, ни монопольному производству. Матрешек делают вольные художники народных промыслов.

Еще интересно, что самая большая матрешка, попавшая в Книгу рекордов Гиннеса, создана вовсе не в России. Она стоит на городской площади китайского города Маньчжурия в автономном районе Внутренняя Монголия. Высота ее составляет 30 метров, на ней изображены монгольская, китайская и русская женщины. В матрешке расположились ресторан и зал для представлений. Чем очаровывает мир русская матрешка – деревянная, неровно расписанная вручную, не по моде одетая полная девушка с наивными глазами и вечной улыбкой, так и остается загадкой. Наверное, в ней таится загадочная русская душа, познать которую так и не удалось миру.