Ф.И.О.: Чураева Светлана Рустэмовна

Возраст: 38 лет

Место работы: заместитель главного редактора общественно-политического и литературно-художественного журнала «Бельские просторы»

Номинации:
«Высокий стиль»
«Копирайт»



Номинация: «Высокий стиль»
Опубликовано: журнал «Бельские просторы» № 3, 2008 г.
Краткая аннотация:
Статья «Поэты и поэтессы» формально представляет собой рецензию на книгу Анатолия Яковлева «Древо жизни», а фактически выражает взгляды автора на поэзию как ремесло.



Заметки по поводу книги стихотворений А. Яковлева «Древо жизни»

Самка соловья — не поет. И канарейка, и курица. И даже попсовое «ку-ку» — голос самца. А вот женщины почему-то пишут стихи.

Среди женщин полно поэтесс. Женщины-поэтессы милы, трогательны, они — прелесть. Пока не читают стихов. Ведь их опусы — не литература, а физиология.

Стихи у поэтесс — разновидность истерики. Они пишутся от сезонного выброса гормонов, от фаз луны, от щекотания в голове… От горя. От радости. От праздности. От возбуждения. От удовлетворения. От неудовлетворения. На юбилей начальника.

Поэтессы — такие странные.

И, знаете, среди них много мужчин!

А поэты встречаются и среди женщин. Но их намного меньше, чем мужчин-поэтесс. Просто потому, что поэтов вообще мало, независимо от половой принадлежности.

* * *

Поэтому серьезной радостью стал выход в издательстве «Китап» (серия «Голоса молодых») сборника стихотворений Анатолия Яковлева «Древо жизни». В книжицу, которая до сих пор еще есть в магазинах, вошла малая часть его наследия, но даже этой малости так отрадно хлебнуть после липкого пойла поэтесс: из слез, надежд, «плевков кровавых» и обязательно — вина (судя по всему — красного полусладкого).

Поэт и поэтессы — сравнение не опасно для первого и обязательно для последних. Это — вопрос классификации, почти научный.

Итак, образец поэта — Анатолий Яковлев.

А поэтесс нет смысла называть по именам, ибо имя им, как водится, — легион. Чьи строки ни черпни для примера — все будут подтверждать видовые признаки.

* * *

Поэтессы по-звериному серьезны, даже когда пробуют шутить: «Чью-то мать поминая, / Эх, была — не была, / Губы в рюмку бросаю / С пожеланьем добра…».

Поэты — по-детски смешливы. Поэт каждый раз видят мир как впервые, а мир так причудлив!

И вдруг — из-под косматых рук
Окинув звонкие долины —
Январь построит, как худрук.
Березы в белых пелеринах.

И будут все — плечо к плечу.
И мир не обратится в точку.
И мне покажется — лечу.
И вдруг окажется — и точно…
(Так можно «загреметь» к врачу!)

И горизонт поднимет зонт.
И станут падать снегопады…

На этом все. Конца — не надо.
Потом — литературный понт.

* * *

О Родине поэтессы пишут стоя. Когда пишет поэт, Родиной становится все: от тополя за окном до земного шара.

Поэтессы говорят об одиночестве с любованием, как о признаке избранности. И мечтают, чтобы их одиночеством восхитились толпы. А по-настоящему одиноки все шесть с лишним миллиардов людей — ведь миг рождения и миг смерти каждый проживает сам за себя. И только поэты живут эти мгновения за всех — с каждым ударом сердца. И еще: в их слове «одиночество» совсем другие, чем у поэтесс, буквы. И этих букв не десять.

Есть территории, где обитают
Люди — как отражение нас:
Они так же плавают и летают
И тот же вдыхают инертный газ.

С теми же жабрами и плавниками,
Теми же крыльями за спиной,
Теми же плачущими очами
И обжигающейся душой.

Им тоже больно, что падают листья,
Им так же верится в чудеса…

И говорят, они пишут письма
Нам — но путают адреса.

* * *

Но главное в стихах — правдивость, даже если она фантастична. Поэтессы же или честно описывают все свои естественные процессы (А мне не интересна их «перловка», выдавленная из кишечника в виде розы!), или попросту врут.

Первое еще можно вытерпеть («…Ту девушку звали Альбина, / С которой встречался давно. / Но все пролетело мимо. / Куда-то туда, далеко…»).

Или еще хлеще:

Ближе ко сну
Я душ приму,
Выйду из ванной
И пойду в спальню,
Журнал прихвачу,
С часок помолчу,
Журнал почитаю (После часового молчания! — С.Ч..),
О нем помечтаю…

И так далее — еще 20 строк!

Но вытерпеть можно — как старуху в автобусе, подробно рассказывающую про свои анализы мочи.

А вот когда начинается вранье, хочется стукнуть. Не могу процитировать дословно, но хорошо помню, как одна поэтесса подробно изображала молодку, поджидающую мужа с войны. В результате пришла похоронка, и лирическая героиня, прочитав ее, запела длинную трогательную песню. Ложь! В такой ситуации вдова может запеть, но только в ОДНОМ случае: если она сошла от горя с ума. И писать об этом надо тогда соответственно. Так, как поэтесса не может.

Не можешь — не лезь! Но поэтессы очень любят писать о том, о чем не знают, но «хорошо представляют» — по книгам, газетам. Для таких «представляющих» нужно завести специальную карательную полицию и поколачивать их еженедельно — для профилактики.

Поэты же непроизвольно правдивы — всегда.

В мелочах: «…ночь черна, как на пожаре» (Именно! Можно ли увидеть черней?); «…Я предстою перед тобой / В рубашке, белой от загара…» (Насколько зрима белизна, не так ли?).

И в крупном, когда реальностью становится миф:

Отдай швартовы, старина,
Ковчег опять сошел со стапеля,
И тварей бессловесных штабели
Рассажены по именам.

Струятся воды наудачу
И ты, добросердечный Ной,
Стоишь на палубе враскачку
С добросердечною женой.

А ночь черна, как на пожаре.
Сверхновый пишется Завет.
И каждой твари есть по паре.
И каждой сволочи — билет.

Поэт видит все в истинных красках:

Когда-нибудь в небе рваном,
Оттуда, где красный лед,
Придет караван с шафраном,
К тебе караван придет.

И клены порежут кроны
О бритвенную синеву,
И станет закат зеленый —
Отчаянно наяву…

И показывает прошлое — детально, как комара в янтаре:

В последний день Помпеи свет
Сменился тьмой по праву, ибо
Упал в оттиснутые кипы
Помпейских утренних газет.

И о политике и деньгах,
Что суть одно, как ни скажи,
Достойно рассуждали в термах
Достопочтенные мужи.

А там, где падала вода,
Зубцами мельница стучала,
И время в ней — и не случайно — не
Торопилось никуда.

С поклажей дельной шел осел.
Ему вертели уши дети.
Напоминало о бессмертье
В последний день Помпеи — все.

Поэтессы скажут: в Помпее не было газет. Но совсем не в газетах правда — та, что каждое мгновенье верна.

Да, поэтессы натужно пережевывают, что было с ними, а поэт записывает то, что сбудется:

Планета кружит, как положено,
Ньютоновой телкой стреноженной,
Вкруг солнышка — колышка. Вбитого
В Галактическую орбиту.

Планета пасется клевером,
Мычит — чего там, за краем?...
А мы родимся в безверии,
Любим и умираем.
Целыми поколениями —
Денно и центростремительно…

Но скоро нагрянет время —
Сколько веревке ни виться…
Планета замрет, как телка,
Тупо расставив конечности,
И в кол упрется безрого.

С намотанным человечеством

* * *

Поэтессы имеют такое же отношение к искусству, как дрессированный тюлень, которому засунули в ласты кисть. Они могут хорошо подражать. В их мазне — по приколу — можно даже попробовать отыскать смысл. Но такой смысл можно найти и в бензиновом пятне на луже.

А поэты с сизифовым упорством заново создают нашу Вселенную. В хаосе размазанных суетой будней они ежедневно вычерчивают деревья, пробивают звезды…

На свадьбе у соседа
Разделав триста грамм,
Я вышел из подъезда,
Не помочившись там.

Дощатый и неровный,
С деревьями вразлет,
Как будто перевернут
Казался небосвод.

А звезды, не моргая,
Не падали со дна…
Бетховену такая
Не снилась тишина.

Всего-то — свежий взгляд, промыть глаза, так просто. Душу защемить, чтобы почувствовать — есть! Легко. Но в том-то и дело, что по своей физиологии поэтессы не могут просто — простота подразумевает величие.

* * *

Поэтессы похожи на людей, поэты — подобны Богу. Они приходят на Землю снова и снова, зная, что выход — на Голгофе. Если поэт не умирает, никто не верит, что он — настоящий. Только смерть придает ценность его словам. Смерть, которая рождается вместе с поэтом. Смерть — то лезвие внутри, что вырезает из хаоса бытие, выстригает из потока звуков строфы, отмеряет рифмы. При слишком глубоком вдохе она может рубануть по сердцу, но поэты — предупреждены.

Ведь за два с лишним тысячелетия так и не придуман лучший способ напомнить  человеку о его божественной сущности. И заставить заново крутиться мир.

«Эту Чашу — мимо…», — шепчут безнадежно поэты. И позволяют себе мечтать — первую пару четверостиший, не больше:

Вы канете в Лету,
А я кану — в лето:
В озера и березняки,
В рогозы, в стрекозы,
В июльские грозы —
В зеленого цвета стихи!

Не в Лету я кану,
А в лето — как в ванну,
И выброшу радугу брызг:
Озера, березы,
Рогозы, стрекозы…

А книжная проза
Пожухнет — за листиком лист.

А поэтессы обоего пола забавляются звуками, как олигофрены. Они славные, и в большинстве случаев от них нет никакого вреда. От их сборников есть даже польза: с ними можно много смеяться в компании друзей.

От книг поэтов пробивает тоска. Такая же, как от принятия веры: хочется привычно жить начерно, а уже нельзя. Когда-то можно было пройти мимо Создателя, волокущего крест, добраться до своей лавочки, устроить там поудобнее зад и весело хамить должникам. А можно было отправиться следом, разорвав дорогое платье и рассыпав по дороге казну. Первое — просто. Второе — почти невозможно.

И сегодня можно не заметить маленькую книжку (всего-то дюжина десятков стихов) и дальше плыть по сточной канаве обыденности, изрекая, что жизнь — дерьмо. А можно отважиться прочесть.

Но тогда что-то придется менять. Или хотя бы начать задавать вопросы.

Читающие увидят вопрос:

А вы сумели бы любить
Реки лавсановую нить
И заплетаемые в нить
Огни на пароходе?

И сразу получат ответ:

— За что, — вы скажете, — любить?
— За то, что жизнь проходит...

А рифмующие спросят себя: поэтесса я или поэт?

И 99 из ста ответят неверно.


Номинация: «Копирайт»
Опубликовано: журнал «Бельские просторы» № 8, 2008 г.
Краткая аннотация:
Статья «Дорога трудовая копейка» о начале сберегательного дела в Башкортостане, о первых сберегательных кассах: с их появления ведет свою историю Башкирское отделение Сбербанка России.


8 августа Башкирскому отделению Сбербанка России – 85 лет

Деньга - и камень долбит, и на беду наезжает
 и деньгу родит, и в нужде не солжет.
Русская поговорка

История, как мозаика, складывается из людских судеб и отдельных историй, в том числе – из «летописей» разных учреждений: промышленных, научных, медицинских и прочих. И, подобно тому, как можно описать свойства вещества по одной его капле, можно прочувствовать жизнь государства, узнав подробности развития какой-то отдельной его структуры. Наиболее показательно в этом плане банковское дело, ведь пока именно деньги организуют жизнь – и отдельного человека, и огромной державы.

Банковское дело в России, зародившись еще в середине XIX века, начало активно развиваться только после реформы 1861 года. Именно тогда стали формироваться новые направления банковской деятельности, появились новые коммерческие учреждения, но бесспорный приоритет на финансовом рынке принадлежал Государственному банку. К примеру, в Уфе оборот Уфимского отделения Госбанка с 1877 по 1890 годы увеличился с 13,1 миллионов рулей до 27,6 миллионов – более чем в два раза! При отделении Госбанка в Башкирии, а также при казначействе, на предприятиях, железнодорожных станциях, в почтово-телеграфных кассах располагалось сеть сберегательных касс. Жизнь была настолько стабильной, что 4% годовых, начисляемых сберкассами, считались весьма приличной прибылью.

И насколько ничтожными стали вдруг эти 4% после октября 1917 года, когда за коробок спичек стали просить сумму с несколькими нулями! А что делать – наступила грандиозная эпоха, в которую расстояния измерялись континентами, и речь шла не об отдельном обывателе, откладывающем копейки «на черный день», а о судьбах целых народов. Какие кассы? Все деньги вот-вот сгорят в пожаре мировой революции! И вот, в ожидании скорого светлого коммунистического будущего страна стремительно покатилась к первобытному натуральному обмену. Дензнаки, как в страшной сказке, на глазах превращались в бесполезные кусочки бумаги.

В Гражданскую войну не только деньги, но и жизни обесценивались с каждым днем. А после нее печально знаменитой весной 1922 года главной валютой был хлеб. Не ржаной, не пшеничный – о таком уже и не мечтали, а выпеченный из картофельной шелухи, желудевой муки, подсолнечного, конопляного, льняного жмыха. Сохранились страшные в своей простоте рецепты этого «фальшивого» хлеба, за лепешки которого отдавали самое ценное.

Из всех финансовых учреждений в те годы работал только Госбанк, который обслуживал в основном интересы государства. Но вот 8 августа 1923 года в Уфе была открыта первая в Башкортостане трудовая центральная сберегательная касса под номером 61. Она имела самостоятельный штат из шести человек: заведующий – А. Григорьев, контроллер – В. Волков, бухгалтер, кассир и два счетовода. В соответствии с положением о гострудсберкассах, касса принимала вклады: до востребования, условные и на текущие счета. 15 % прибыли отчислялось на улучшение быта сотрудников, остальное направлялось в запасной капитал, который не должен был превышать 10% остатка вкладов. Разница этого предела поступала в доход государства.

Казалось бы, что такое открытие сберкассы по сравнению с глобальными переменами, потрясавшими мир? Но это событие стало по-настоящему знаковым: оно означало, что окончилась пятилетняя власть беснующейся смерти, что жизнь восторжествовала, и к людям вернулся мир. Вернулось настолько необходимое каждому человеку чувство стабильности.

Две сберкассы, открытые в Уфе в 1923 году, в первые месяцы своей работы с каждым днем увеличивали прилив вкладов. До декабря 1923 года было взято на обслуживание 814 вкладчиков с суммой вкладов 46748 рублей в червонном исчислении. Для сравнения, в то время население столицы республики составляло 85 000 человек.

В 1923 году сберкасса принимала совзнаки по курсу червонца и выдавала каждому клиенту отдельную книжку даже при вкладе 25 червонных копеек.

Уфимская газета «Власть труда» 17 января 1924 года отмечала: «Несмотря на весьма скромный штат сберкассы все же со своей текущей работой он великолепно справляется. Ни длинных очередей, ни большой потери времени по операциям сберкассы мы не наблюдаем, каждый вносящий сегодня совзнаки в червонных хотя бы копейках, завтра, послезавтра может их снимать без задержки и без потери на курс получить обратно».

В начале 1924 в связи с пожеланиями трудящихся рассматривался вопрос об изменении режима работы сберкасс: не с 9 до 15, а с 11 до 17 часов.

Первое Положение о государственных сберегательных кассах, утвержденное Совнаркомом, предусматривало ряд важнейших правовых и организационных принципов, сохранивших силу в дальнейшем на протяжении многих десятков лет. К числу таких принципов относятся, в частности, тайна вкладов, предоставление вкладчику права свободно распоряжаться вкладом и завещать его.

 Восстановление народного хозяйства, введение твердой валюты – золотого червонца – благоприятствовали образованию у населения денежных сбережений. Теперь люди могли уже не только мечтать, но и рассчитывать свою жизнь на месяцы, на годы вперед. Стали откладываться деньги не только «на черный», но и на другие – радостные – дни: на отдых, на крупные покупки, на свадьбы и рождение детей. Деньги перестали считаться «постыдным пережитком прошлого», и активно принялись – как им и положено – работать на будущее: и всей страны, и отдельного ее гражданина. Оптимизм, связанный с растущим благосостоянием, выражался в незатейливый частушках. Таких, к примеру, как эти:

Для трудящегося класса
Бережливость не порок.
Сберегательная касса
Сохраняет деньги впрок.

В корень глубже погляди ты,
В кассе вкладов и не счесть.
И заводам есть кредиты,
И товар деревне есть.

Сбережения не тронут,
Касса их хранит не зря.
И в воде они не тонут,
И в пожаре не горят.

Оптимизм, правда, продержался не долго: все знают, чем кончилась новая экономическая политика, и в какую черную полосу вошел народ. И, как основная примета стабильности, с ее крушением в первых рядах пострадали банки: в годы репрессий среди арестованных оказалось очень много банковских сотрудников, и почти все они погибли в застенках.

А Великая Отечественная война потребовала мобилизации огромных материально-технических, трудовых и финансовых ресурсов, перераспределения их в пользу военного производства. В 1942 г. в СССР на военные нужды было израсходовано 55% национального дохода против 15% в 1940 году. И в этой ситуации была наглядно продемонстрирована мощь трудовой «копейки» рядового гражданина: за четыре года войны непосредственно от населения в государственный бюджет поступило 270 млрд. руб., что составило более ¼ всей суммы бюджетных доходов!

После войны народу пришлось еще многое вытерпеть: реформы, застой, новые реформы, развал Союза, дефолт 1998 года... С момента открытия первой после революции сберкассы в Уфе прошло 85 лет – для человека целая жизнь. А Сберегательный банк прожил за это время сотни и сотни тысяч жизней – вместе с каждым, обратившимся к нему человеком. И набрал такой опыт и мощь, что теперь может позволить себе экспериментировать с новинками, предлагать самые передовые банковские продукты, развивать рынок финансовых услуг без погони за сиюминутной выгодой.

К примеру, сегодня в Уфе один из сотрудников банка – настоящий робот! Он обслуживает банковские ячейки, представляя собой автоматизированное хранилище ценностей, так называемый «сейфомат». Это техническое чудо существует в стране лишь в трех экземплярах – во Внуково в Москве, в Екатеринбурге в головном офисе Сбербанка России и в Уфе. Есть много и других не менее удивительных чудес, ставшх реальностью только в Сбербанке. Например, чтобы узнать состояние своего банковского счета, вовсе не обязательно искать офис и спрашивать робко в окошко: «Скажите, деньги еще не перечислили?» Если пользуешься услугой  «Мобильный банк», вся информация автоматически приходит на мобильный телефон. Так же уникальны услуги по торговому финансированию, обезличенным металлическим счетам и многие, многие другие. Когда-то, в начале прошлого века, революционеры, таская по городу чемоданы обесцененных купюр, предрекали, что скоро совсем не будет денег. И сейчас, действительно, можно жить практически без денег – пользуясь только пластиковой картой. С ее помощью делать покупки в магазинах, расплачиваться за услуги, получать и совершать любые платежи: коммунальные, за детский сад, за телефон и так далее.

С 1997 года Башкирское отделение Сбербанка России сотрудничает с Правительством Башкортостана в области кредитования населения на индивидуальное строительство, газификацию, приобретение объектов недвижимости по различным социальным программам республиканского значения. В 2006 году Башкирское отделение выиграло тендер, проводимый в рамках реализации национального проекта «Жилище» по обслуживанию средств субсидий, выделяемых молодым семьям на приобретение жилья, обеспечив тем самым участие Республики Башкортостан в федеральной целевой программе «Жилище» на 2002-2010 годы.

Так как решение квартирного вопроса – задача первоочередной важности, Сбербанк неоднократно (дважды в 2006 году и в мае 2007) снижал ставки по «Жилищным кредитам». Кроме того, банком значительно смягчены базовые условия кредитования, изменилась его технология. В Сбербанке берутся самые разные кредиты на самые различные нужды. В том числе и для того, чтобы выбраться из долговых ям грабительских кредитов не слишком добросовестных коммерческих банков.

Вспомнив первых посетителей уфимской сберкассы, мы поймем: по отношению к ним мы живем в самом что ни на есть светлом будущем. Не совсем в том, о котором они мечтали, сойдя с тачанок Гражданской войны, но, все-таки, – в грандиозном, ошеломительном и чудесном. Привычные реалии нашей жизни показались бы банковским клиентам начала прошлого века несбыточной фантастикой. Так что, пожалуй, стоит относится бережнее ко всему, что дается нам – и здоровью, и радости, и деньгам. И пусть все хорошее продолжает расти.