Ф.И.О.: Бензарь Элеонора Сергеевна

Возраст: 20 лет

Место работы: газета «Час пик»

Номинации:
«Любовь к отечеству»








Номинация: «Любовь к отечеству»
Опубликовано: газета «Час пик» 30.04 - 07.05.2008 г.
Краткая аннотация:
На годы детства и молодости участника Великой Отечественной Тимирьяна Авхадеева выпало самое тяжелое время. Мальчишка из деревни Большие Шады Мишкинского района Башкирии и предположить не мог, что судьба забросит его на Дальний Восток.

80-летний ветеран Авхадеев не думает об отдыхе

На годы детства и молодости участника Великой Отечественной Тимирьяна Авхадеева выпало самое тяжелое время. Мальчишка из деревни Большие Шады Мишкинского района Башкирии и предположить не мог, что судьба забросит его на Дальний Восток.

Спасительное вымя

После смерти главы семьи мать осталась на руках с семью детьми.

- Когда мы вступили в колхоз, отца направили на лесозаготовку в Караидельский район, - рассказывает Тимирьян Садыкович. - Оттуда он приехал хворый - с воспалением легких. Неделю лежал, не вставая, и скончался от осложнения болезни.

В 33-м году хлеб не уродился, помешала засуха. Потеря кормильца обрекла большую семью на тяжкое существование.

- Голодали мы сильно – ели траву, а брат нашего отца, что жил через дорогу, считался зажиточным крестьянином – его амбары ломились от хлеба. Но поделиться он с нами отказался, и две мои сестры погибли от голода, - с болью вспоминает Тимирьян Садыкович. - С грехом пополам шесть классов закончил – учиться некогда было, нужно было идти работать. Трудиться в колхозе я начал с десяти лет. Устроился пастухом. В день давали пол литра молока – вот и вся моя еда. Но и его невозможно было пить – оно было серое от грязи. Тогда утром, днем и вечером доил одну из коз, которых пас. Хозяйка об этом не знала - домой коза все равно шла с полным выменем. После начала войны меня, как и отца, направили на лесозаготовку, но по счастливой случайности мы до места не доехали – лошадь не выдюжила. Это меня тогда и спасло, иначе сгинул бы. Остался в колхозе, где мы сеяли овес: ребята постарше пахали, старики сеяли, а мы с приятелем боронили. Картофельной баланды нам не хватало и мы ели все тот же овес. Как-то я заметил, что семена очень быстро заканчиваются. Оказалось, что наша бригадирша в низине под горкой пять мешков с семенным овсом припрятала, чтобы ночью вывезти. Ребята предложили между собой овес поделить, но я отказался и мы сообщили о находке председателю. Бригадирша из вредности лошадь не дала, и мы потащили мешки с овсом в правление на себе. Тут же из райцентра приехал брат бригадирши, который в милиции работал. Три дня они пропьянствовали, и сестра-воровка осталась безнаказанной. На следующий день, как дело замяли, вышли на работу, и бригадирша мотыгой по мне прошлась, за то, что выдал ее. Я не растерялся и в ответ тоже кнутом ее угостил. Вот так было: людей за двести грамм расстреливали, а тому, кто промышлял по-крупному, все с рук сходило.

Четвертый призыв

В 44-м году Тимирьяна Авхадеева три раза призывали в армию.

- Хотели отправить на два года раньше положенного – рослее и крепче я своих сверстников был, - объясняет ветеран. - Забрали только на четвертый раз – осенью и отправили в Уфу. Провожали нас хорошо – с песнями плясками. По такому случаю выдали нам два килограмма муки – мать лепешек напекла.

Новобранцев доставили в район Каменной переправы, где располагался лагерь Общества содействия обороне, авиационному и химическому строительству (ОСОАВИАХИМ), ставший массовой оборонной организацией по подготовке резервов для фронта.

- Месяц нас обучали военному делу – тактике, стрельбе. Так же мы строили трехэтажные землянки – таскали бревна из конторы лесосплава, которая находилась у нынешнего Монумента Дружбы. Мне досталось место на третьем этаже, где было очень тепло. В день давали 600 грамм хлеба и картофельную похлебку, которую мы с напарником ели из одной миски. У него ложка самодельная, большая, а у меня простая, деревянная. Я за ним не поспевал – он два раза зачерпнет – всю баланду кончает, а я голодным остаюсь.

Перед отправлением солдатам выдали новую форму – добротные английские зеленые шинели, гимнастерки, штаны, ботинки с портянками.

- Обновки мы и недели не проносили, - говорит ветеран. - Все с нас поснимали и выдали перепачканные в крови и грязи фуфайки и несвежее обмундирование, дырявое от пуль и осколков. Все это сдавали раненные, прибывавшие с фронта. И в таком непарадном виде отправили нас на Дальний Восток. Добирались целый месяц: днем передвигаться было небезопасно, потому ехали только по ночам. На месте нам сразу устроили баню на реке, дали новую форму и отправили на Русский остров – сердце Владивостока, с него весь город виден как на ладони.

Незаживающая рана

Самый большой в заливе Петра Великого остров Русский, прозванный «нашим Кронштадтом», окутан ореолом сверхсекретных военных тайн и запретов. Армия и флот обживали Русский остров практически с момента закладки поста Владивосток. Здесь обучали практически всем военно-морским специальностям.

- Наш батальон вошел в состав 354 морской пехоты, - вспоминает Тимирьян Садыкович. -  Сначала нам устроили экскурсию по острову, а потом началась служба. Всю зиму нас натаскивали по военному делу. За дисциплинарные проступки часто приходилось сидеть на «губе». Выходили в море, распиливали лед и из него делали окопы. Ботиночки нам выдали никудышные, а мороз доходил до 40-ка градусов и два раза обмораживал ноги. Под боком у нас находилась Япония, готовая в любой момент нанести вероломный удар по Дальнему Востоку.

9 мая Тимирьян Авхадеев отпраздновал вместе с сослуживцами День Победы, а служба продолжалась. Назревала война с Японией. Советским вооруженным силам - армейским войскам, авиации и флоту предстояло вести боевые действия в Маньчжурии, Корее, на Южном Сахалине и Курильских островах, то есть на фронте протяженностью свыше 6 тысяч километров.

- Два дня нас готовили к походу: кормили, сводили в баню, выдали оружие и новое обмундирование. Я хорошо стрелял – на учениях никогда не промахивался, и меня определили в снайперы. На третий день мы загрузились на корабль - американский военный тральщик и тронулись – торжественно, под музыку. Куда нас отправили, мы не знали, оказалось – в Корею. По пути на нас сбросил бомбу японский самолет, разрушив носовую часть корабля. Мы спаслись благодаря спасательным жилетам – выплыли на берег. И не подозревали, что вся прибрежная линия заминирована. Двое моих товарищей из Татарии сразу погибли, а я был ранен в голову пятью минными осколками. Командир – сержант Ахатов - как мог перебинтовал мою окровавленную голову и на время похода о госпитале и думать запретил. Как потом оказалось, два осколка глубоко зашли. До сих пор каждый день напоминают о себе – когда причесываюсь, шрам расческой задеваю.

Корейский прорыв

По пути Тимирьян Садыкович  уложил пять снайперов-самураев, сохранив жизнь многим сослуживцам.

- Особого сопротивления мы не встречали: перед нами прошли дивизии красноармейцев Рокоссовского, так называемые «рокоссовцы», штрафники. Нас предупредили, что, отходя, японцы оставляли на складах отравленную еду и спирт в бочках. Многие наши ребята игнорировали запрет не прикасаться к съестным припасам и погибали. Мы освободили пол-Кореи, а с другой стороны шли американцы. Тогда же произошло разделение на Северную и Южную Корею. После нас перебросили на Сахалин и Северные Курилы, где также хозяйничали японцы. Пришлось даже побывать на острове Хоккайдо.

В сентябре Япония капитулировала. К концу октября морскую пехоту, в составе которой находился Авхадеев, расформировали и перевели во Владивосток – в 143 отдельную местную стрелковую роту Тихоокеанского флота для охраны военно-морского порта, складов с продовольствием.

- Со мной вместе служили одни татары и башкиры, - вспоминает Тимирьян Садыкович. – Потому строевыми песнями были наши - народные. В столовую без песни нас старшина не запускал. Еды не хватало, старались у хлеба горбушку отрезать, чтобы посытнее было. Как-то по телевизору прошел сюжет, что в частях Тихоокеанского флота на острове Русский от голода умерли четверо новобранцев, а более 250 матросов попали в госпиталь с диагнозом «дистрофия». Даже в войну таких проблем не было, так как же можно было в мирное время до такого довести? – негодует ветеран.

До свадьбы заживет

Демобилизовался Тимирьян Авхадеев только в 1951 году - трех месяцев не хватило до полных семи лет службы. Вернулся в родную деревню, но оставаться там не захотел – мечтал в Уфу перебраться.

- А председатель отпускать не хочет – после войны  в деревне мужиков здоровых совсем не осталось. Предложил даже должность кладовщика, а я и считать-то толком не умел – шесть классов образования давали о себе знать. Так и уехал в столицу, где жили родственники. Здесь устроился грузчиком в речной порт. Тогда, в 1952 году, водный транспорт был очень востребован, грузов было много. Иногда по 250 кг на себя нагружал – молодой был, здоровый.

Тогда же Тимирьян Садыкович и с супругой своей познакомился. Равида Габидуллиновна работала в одной из трех женских бригад грузчиков.

- Много девчонок было – выбирай, какую хочешь, - смеется ветеран. - Когда весной к навигации готовились, мы с напарником переносили бревно и я нечаянно ее задел. Она браниться начала. Я успокоил: «До свадьбы заживет», - говорю. Как в воду глядел – через год, когда поженились, у Равиды от царапины и следа не осталось. До свадьбы, конечно, немного ухаживал, ночевать даже к ней в общежитие заходил.

Молодые уехали из общежития и поселились вместе в бараке, там же скромную свадьбу сыграли, здесь же и первенец – Равиль – родился.

- Через год работы грузчиком решил выучиться на портового крановщика, - продолжает рассказ Тимирьян Садыкович. - С баржи грузили и выгружали гравий, другие грузы. Трудились по 12 часов, часто ночами. Работа сложная была, нередко без обеда оставался – приносил еду с собой и почти всегда нетронутой обратно домой уносил. Только и успевал, что сигарету выкурить. Так язву себе заработал.

 В конце концов, врачи запретили Авхадееву работать на кране. И после 25 лет работы в порту он перевелся в гараж – нынешний УПАП-4 «Башавтотранса».

- Это место называли «дикой девизией» из-за расположенной неподалеку военной части. Здесь я проработал слесарем шесть лет. После порта эта работа раем показалась – спокойная, не нервная. Следил за отоплением в бойлерных, проверял задвижки. И после пенсии еще года три трудился. И до сих пор успокоиться не могу – все свободное время посвящаю общественной работе.


Номинация: «Любовь к отечеству»
Опубликовано: газета «Час пик» 30.01 - 06.02.2008 г.
Краткая аннотация:
Материал рассказывает о пяти десятилетиях в истории советской страны, а потом и современной России. Что люди смотрели, что носили, что слушали.


Каждая эпоха взросления советских граждан повторяла предыдущую

Веками их звали мальчиками и девочками, юношами и девушками, молодыми людьми и милыми барышнями. Про них всегда говорили, что идущие следом - хуже предыдущих. Взрослые были уверены, что именно нынешние подростки отправят мир в тартарары. Однако время идет, одно поколение сменят другое, а мир пока никуда не рухнул.

В 1945-м безымянный журналист «Нью-Йорк Таймс» употребил в своей статье слово «тинейджер». Так у них появилось имя. Остальное они сделали сами. У лиц от 13 до 19 появился свой голос, своя культура, своя история, свои герои. И за тот мир, в котором мы живем сейчас, следует благодарить – или ругать – именно тинейджеров. Вечно молодую шпану, которой в этом году стукнет 64. Эпоха тинейджеров наступила после второй мировой. Сначала Америка, за ней Европа, и, наконец, огромный СССР, оправившись от войны, задышали по-новому. У молодого поколения на западе первой появилась своя собственная жизнь и индивидуальная, отличная от взрослой, культура. Пятидесятые: мода – брюки-«дудочки» и нашейные платки, кумиры – Джеймс Дин, Элвис Пресли, Марлон Брандо. Шестидесятые: мода – мини-юбки, кумиры – Стэнли Кубрик, Джимми Хендрикс и Beatles. Семидесятые: мода – платформы и боа, кумиры – Донна Саммер, Бонни Райт и Boney M. Но это у них. В стране Советов юноши, впрочем, как и их родители, жили по-своему, в чем-то похоже на своих забугорных сверстников, в чем-то – нет. Но лучшие годы, которые стали годами взросления, помнят все: и те, кому сейчас за «полтинник», и зрелые 30-летние, и только-только переступившие совершеннолетний рубеж.

ПЯТИДЕСЯТЫЕ

Это в Америках и Европах в послевоенные годы начала развиваться индустрия развлечений и производство товаров ширпотреба. СССР в очередной раз пошел своим путем, штурмуя промышленные высоты. Силами, разумеется, молодежи – а кого же еще? 50-е – время ударных комсомольских строек – Братская ТЭЦ, Красноярская ГРЭС, трасса Абакан – Тайшет, Джезказганский комбинат и целина были конечным пунктом назначения для тысячи романтиков по разнарядке. Романтика оборачивалась жизнью на снегу, в палатках и вагончиках, нехваткой теплой одежды и отвратительным питанием – очаровательные юные царицы борщей и выброшенное на снег жаркое встречались только в фильме «Девчата». В Джезказгане, например, романтика закончилась массовыми волнениями юных строителей, которых пришлось утихомиривать силами армии. Но об этом тогда «знать было не велено»…

ЧТО ОНИ СМОТРЕЛИ

Подростки 50-х были первым советским поколением, открывшим для себя Запад. Нет, конечно, о жевательной резинке речь не шла, зато западные – в народе «трофейные» - фильмы стали массовой любовью подрастающего послевоенного поколения. Смотреть их надо было в клубах или в маленьких кинотеатрах, в центральных, типа уфимской «Родины», понятное дело, сплошь один «Иван Бровкин на целине». Зато в маленьких залах прекрасные принцы страстно обнимали томных прелестниц и настоящие герои шпагой защищали свою честь и любовь. Девчонки по три-четыре раза смотрели «Индийскую гробницу» и всегда – с замиранием сердца. И, конечно, «Петера» и «Маленькую маму»: сладкоголосая Франческа Галь казалась ослепительной и загадочной, мало кто не мечтал походить на нее. Мальчишек тем временем это слабо волновало. Они убегали с уроков на «Капитана армии свободы», «Знак Зорро», «Королевских пиратов» и «Робин Гуда». Но даже благородный разбойник не мог сравниться по популярности с человеком-обезьяной Тарзаном. За несколько месяцев молодые граждане Страны Советов освоили леденящий душу вопль Тарзана и с упоением оглашали им дворы.

КАК ОНИ ОДЕВАЛИСЬ

Любовь к «Петеру» и Франческе Галь вызвала к жизни любовь  женским брюкам – правда, почти платоническую. Только самые отчаянные девчонки шили себе втихаря узенькие брючки – правда, выйти в них на улицу было совсем уж невероятной смелостью, почти что вызовом обществу. Тем более, что идти было особенно некуда: на работу в них не пускали, из техникума или института тоже могли запросто выставить…

Но брючки – это еще полбеды. Гораздо неприятнее было отсутствие нижнего белья. Такого, в рюшечках и кружавчиках, как в кино. Вместо соблазнительно-воздушного чуда советское народное хозяйство предлагало трусы сатиновые типа «пионер». Но даже это легкопромышленное несчастье выглядело изящно по сравнению с зимней моделью девичьих кальсон. В штаны из байки с начесом на резинках, обхватывавших ноги под коленями, школьницы и студентки обряжались под давлением мам с наступлением холодов и целыми днями переживали: не топорщится ли, не видны ли из-под платья?.. Панталоны в магазинах всегда были в избытке, и витрины маленьких трикотажных магазинчиков украшались целыми гирляндами бежевых и желтых интимных предметов – не потому что красивые, а просто выбора не было. И уж совсем плохо дело обстояло с бюстгальтерами. Даже неуклюжие изделия советских швейников-умельцев, по фасону и расцветке более всего походившие на ветошь для протирки оружия, доставались далеко не каждой. Когда в конце 50-х в магазинах появилось немецкое белье – это было чудо, откровение. За ним стояли целыми днями и большинству, естественно, не доставалось.

ЧТО ОНИ СЛУШАЛИ

Романтический стиль в одежде не получался – приходилось обходиться романтикой киношной и музыкальной. Жизнеутверждающие песни, с утра до вечера звучавшие по радио не годились, зато на уфимском толчке неподалеку от улицы Ветошникова можно было сторговать из-под полы пластинку Петра Лещенко «на ребрах». То есть – на старых рентгеновских снимках. «Утомленное солнце…» и «Наш уголок нам никогда не тесен…», несмотря на свою идейную невыдержанность, заставляли чаще биться девичьи сердца…

ШЕСТИДЕСЯТЫЕ

Шестидесятые дали имя целому поколению физиков-лириков, пропахших дымом костра, с непременной гитарой наперевес. Все поголовно зачитывались сборниками стихов. Евгений Евтушенко и Андрей Вознесенский стали кумирами поколения, на вечера поэзии ломились не хуже, чем в магазины за шелковыми чулками. Журнал «Юность», членами редколлегии стали Евтушенко и Аксенов, зачитывали до дыр. Другими символами эпохи стала студенческая игра КВН, числившаяся в народе чуть ли не диссидентской, и вполне лояльная к режиму, зато чрезвычайно свойская и задушевная радиостанция «Юность». Это радио первым в СССР вместо жизнерадостных реляций, зачитываемых дикторами, стало выдавать в эфир «живые» интервью со знаменитостями и просто юношами и девушка с улицы, с удовольствием рассуждавшими в эфире «о времени и о себе».

ЧТО ОНИ СМОТРЕЛИ

В эпоху «оттепели» большие города СССР и Уфа, в том числе, с упоением впитывали западное кино. По подсчетам статистиков, советский человек в 60-е посещал кинотеатры в среднем 19 раз в год (это считая стариков и грудных младенцев), тогда как американец – всего 12. Западные – в основном, французские и итальянские – актеры становились кумирами. Девушки вздыхали по Жану Марэ, а парни смотрели красочные сны про Софи Лорен – в 1965 она стала актрисой года по опросу журнала «Советский экран». Коллекции фотографий западных актеров девушки начинали собирать в старших классах и хранили их годами. На «Фантомаса» стояли многокилометровые очереди, счастливые обладатели «ФЭДов» и «Смен» пытались фотографировать с экрана, и смотреть на эти снимки собирались все друзья, приятели и одноклассники. В 1968 году журнал «Огонек» открыл дискуссию, в которой представители общественности высказывали о забугорных фильмах все, что обязаны были высказать. Черту под дискуссией подвел заместитель министра охраны общественного прядка СССР товарищ Викторов, заявив, что «выявилась зависимость между противоправным поведением подростков и вредным влиянием на них кинофильмов». В результате с экранов сняли и «Фантомаса», и фильм «Бабетта идет на войну», и «Великолепную семерку», а заодно еще десяток «вредных» западных лент…

КАК ОНИ ОДЕВАЛИСЬ

Демократические 60-е вызвали демократический стиль в одежде. Рубашки с галстуками под пиджак считались слишком уж официальными. Стибренный из «поэтического» имиджа пиджак поверх свитера или водолазки стал дежурным костюмом юного интеллектуала. Вошли в молодежную моду и шелковые шейные платки.

Можно было еще давить стиль – правда, до некоторых пор это было занятием рискованным. Яркий клетчатый пиджак, не менее пестрая рубаха, широченные галстуки в пальмах и обезьянах, туфли на толстой подошве, огромный, тщательно начесанный золоченый чуб – и ты уже стиляга, а значит, агент мирового империализма.

Фильм «Бабетта идет на войну» вызвал рост на всех девичьих головах прически «бабетта» - огроменного валика из волос, критиками безжалостно прозванным «вшивым домиком». «Бабетта» на голове, мини-юбка и черная водолазка, туфли на «шпильке» - неизменный облик настоящей «секси-герл» 60-х. Шпильки доставляли больше всего неудобств: провести в них более пары часов было пыткой. Но модницы не сдавались: в «шпильках» ходили на работу, в гости, в кино и театр и просто на прогулку в парк, причем не только летом, но и осенью – чуть ли не до первых снегопадов.

Вошли в моду пиджаки, похожие по фасону на френч, коротко и емко названные в народе «битловками». Советской промышленности что-нибудь подобное выпускать не полагалось. «Битловки» шили сами, пользуясь выкройкой, опубликованной в журнале «Работница». На его страницах выкройка безобидно числилась как «пиджак однобортный», однако никого обмануть не удалось. Этот номер «Работницы» тот час стал дефицитом…

ЧТО ОНИ СЛУШАЛИ

Юные интеллектуалы слушали, конечно, бардов. Между прочим, если разобраться, песня бардовская от официально-комсомольской по сути мало чем отличалась. Однако барды считались искреннее, непосредственнее, а главное – куда как романтичнее.

Фильм «Человек-амфибия» принес новую музыку. Газеты во всю ругали красивую сказку и ее создателей за безыдейность и подражание Западу (как раз это и полюбилось массам). А еще за дурной музыкальный вкус: первое в советском кино буги «Эй, моряк!..». Но ругать советскую молодежь за дурной вкус было уже поздно: в СССР началась эпидемия твиста. Твист танцевали все. Под западную музыку, а потом и под свою: «Королеву красоты» Арно Бабаджаняна и «Черного кота» Юрия Саульского полюбили сразу и надолго. Твист считался «непристойностью» и «низкопоклонством перед Западом», хотя в списке вещей, неподобающих комсомольцу, это было мелким грешком. Впрочем, в конце 60-х бороться с западной музыкой было уже бесполезно. Советские подростки услышали «Биттлз» - и началось неописуемое. Почти каждый первый отечественный тинейджер обзавелся лохмами до плеч и дешевенькой (за семь рублей) гитарой. А лабухи кабацкие пели в популярные тогда уфимских ресторанах «Агидель» и «Башкирия» «Yesterday». Правда, конферансье на всякий случай объявлял: «Песня «Вчера». Благодарная публика замирала.

СЕМИДЕСЯТЫЕ

Жизнь одинаковая, как под копирку. Потому что все дальнейшее определялось как бы само собой. После школы, в зависимости от способностей и социального статуса родителей, полагался институт или «путяга». После внеплановой беременности любимой девушки – свадьба и очередь на квартиру. Шаг влево, шаг вправо был практически невозможен. Все жили одинаково: одинаковая официальная зарплата, одинаковые стенки, ковер на стене, чешский хрусталь в серванте…

ЧТО ОНИ СМОТРЕЛИ

В период застоя из проката удалили практически все капиталистические ленты. О нашумевших тогда на Западе «Запахе женщины» Дино Ризи, «Апокалипсисе сегодня» Копполы, и уж тем паче «Калигуле» Тинто Брасса в СССР даже не слыхали. Лишь изредка на экран просачивались глупенькие комедии. Зарубежное кино было было представлено, в основном, лентами из стран социалистического лагеря, да индийскими фильмами. Толстоморденького Раджа Капура любили и девушки, и юноши. А смесь боевика, мюзикла и мелодрамы «Зита и Гита» стал настоящим блокбастером. На кухнях, конечно, откровенно посмеивались над утрированными любовными страстями и ненастоящими кулачными боями, но все равно на индийские сеансы ходило большинство. Зато именно в 70-е родился советский сериал. Фильм «Семнадцать мгновений весны» мгновенно стал телехитом. Уже через три месяца после премьеры центральное телевидение повторило этот показ. Злобные училки были вынуждены отменять в эти две недели контрольные: посещаемость в школах резко упала. Старшеклассники считали, что гораздо важнее быть в курсе шпионского противостояния разведчика Исаева-Штирлица и гестаповского босса Мюллера. Артистов Тихонова и Броневого никто не называл настоящими именами, а только по фамилиям их киногероев. А анекдоты про Штирлица стали намного популярнее, чем байки про Петьку и Василия Иваныча.

КАК ОНИ ОДЕВАЛИСЬ

В 70-е «Beatles» и «Машина времени» диктовали непреходящую моду на длинные волосы. К волосам неприменно прилагались брюки-клеш: у колена 22 сантиметра, внизу – полметра. Сверху – рубашка, но непростая, а батник, зауженный к талии, с длинным воротником, разметавшимся по плечам, желательно из модного тогда кримплена. Достать ее было практически невозможно. Кто побогаче – покупал из-под полы у спекулянтов, доставал чеки у «Березки», но большинство выходило из положения самостоятельно. Бралась обычная рубаха наиболее яркой расцветки и на спине застрачивались две строчки, заужающие одежду к талии. Спереди застрачивалась планочка, и модная обновка была готова. Еще – «вареные» майки: обычные белые футболки вязали узлами и часами вываривали в чанах с краской. Также варили и штаны. Писком моды считались джинсы фирменные – «Райфл», «Леви Страус» и самый писк – «Ли». У спекулянтов они стоили две-три месячные зарплаты.

Девушки наряжались в ультра-мини или ультра-макси, плюс туфли на платформе. Самым шиком были сапоги-чулки на той же самой платформе – даже когда ими обзавелась каждая вторая барышня, актуальности они не потеряли. Сапоги эти были сплошь черными и блестящими. Темно-синие или белые были только у жен секретарей башкирского обкома КПСС или супруг военных из ограниченной группировки войск в Германии. Они придавали их счастливым обладательницам вид неприкрытой порочности. 

ЧТО ОНИ СЛУШАЛИ

Animals и Deep Purple были вне конкуренции. Их хиты записывались на бобины и шли по рукам всему классу. Но это было для продвинутой молодежи. Ребята попроще восторгались хитом группы Shaking Blue Venus, называемой в девичьих кругах «Шизгарой». Шиком считались виниловые пластинки. Забугорные привозили из-за границы (редчайший случай) или покупали из-под полы по 60-70 рублей за штуку – это почти две студенческие стипендии! Все поголовно слушали магнитофонные записи на катушечном аппарате «Ригонда» размером с прикроватную тумбочку. Для того, чтобы переписать пленку у приятеля, «Ригонду» надо было, обливаясь потом, тащить к нему домой, а потом тем же путем обратно. Ах, да, и еще перепетая песенка суперпопулярного тогда Юрия Антонова  - известный хит переделали под гимн доступному даже подростку плодово-ягодному вину «Золотая осень», называемому «зорькой»: «Насажу я на крючок рубль тридцать восемь, очень хочется поймать «Золотую осень». А на выпускных вечерах и просто в подъездах пили портвейн «Три семерки» и «Агдам».

ВОСЬМИДЕСЯТЫЕ

Якобы унылые годы, якобы конец застоя, в Москве готовятся к Олимпиаде-80, а подрастающему поколению, как всегда, чего-то хочется, а чего – непонятно… Его учат правильным официальным лозунгам, в которые уже никто не верит. Ни те, кто должен их по долгу службы внедрять в сознание молодежи, ни, тем более, те, кто их должен повторять. На комсомольских собраниях в школе исполняются «обряды», а живет молодежь на самом деле совсем уже другим.

ЧТО ОНИ СМОТРЕЛИ

80-е можно с полной уверенностью назвать десятилетием видеобума в нашей стране. И если в начале 80-х в фаворе у одноклассников были счастливые обладатели видика «Электроника», то появившиеся, как грибы после дождя, кооперативные видеосалоны уничтожили эту дискриминацию, и гонконгские боевики с Джеки Чаном стали доступны всем. Кинотеатры хирели, не выдержав этой  неожиданной конкуренции, даже лучшие советские фильмы проигрывали низкопробной западной продукции, ранее недоступной. Парни просто перлись от колотушек, просиживая в неприспособленных прокуренных помещениях сутками, пялясь в мерцающий телеэкран, с напряжением вслушиваясь в гнусавый перевод. Там же будущие мужчины наконец смогли посмотреть и эротику – уже покрытую мхом «Эммануэль» и откровенную порнушку. Бизнес на затертых от многократного рассматривания порнографических открытках, которые распространялись калеками в электричках, теперь безвозвратно ушел в прошлое. Как происходит половой акт, теперь слюнявые недоросли могли узнать не только по рассказам старших друзей. Впрочем, подростков очень быстро утомили обнаженные тела, и в конце десятилетия в видеосалонах уже можно было нарваться на приличные фильмы – «Человек дождя», которые стали культовыми для интеллектуальной молодежи того времени. Так же в конце 80-х были снятые мощные манифесты нового поколения - «Асса» Сергея Соловьева, «Игла» Рашида Нугманова с Виктором Цоем, «Взломщик» Сергея Огородникова с Константином Кинчевым.

КАК ОНИ ОДЕВАЛИСЬ

В городе Салавате начинают выпускать отечественные джинсы. Понятно, что полное дерьмо по сравнению с «фирмой». Но «фирма» есть не у многих, и стоит бешеных денег: 200-250 рублей. Из фольклора тех лет: «Ты пришла ко мне на хаус в рваных джинсах «Леви Страус»…». «Salavat Jeans», как оно произносится с английским акцентом, пользуется успехом лишь за неимением «фирмы».

К концу 70-х резко меняется мода – клеши становятся признаком провинциализма. Штаны срочно ушиваются: чем уже – тем лучше. А главное – как и сейчас, в наше время! – входят в моду подвернутые снизу джинсы, то бишь изнанкой наружу. Хороши также вельветовые штаны, но вельвета не достать, посему приходиться перешивать на штаны старые бабушкины сарафаны.

«Манка» - обувь на «манной» каше – тоже быстро отходит в прошлое. Новый писк – «дутые» сапоги! Мечта любого молодого человека. Вообще, в эти годы мода воспринимается острее еще и потому, что тут не нужно только успеть купить, но и суметь «достать».

Вряд ли это понятно сегодняшнему поколению, но один из писков моды – пластиковые «фирменные» пакеты с рекламой зарубежных фирм. Их продают в подворотнях цыганки за бешеные деньги. А в школе могут вызвать к директору за появление на занятиях с подобным пакетом, где написано «Wrangler» и изображена накрашенная тетенька. Впрочем, появляются и отечественные пакеты, но это совсем не то: в пластик просто вставлена бумага. С одной стороны этого пакета смотрит Пугачева, с другой – Боярский.   

В 80-х появилась не только первая советская жвачка (ее делали на уфимской кондитерской фабрике), но и презервативы за две копейки сменили резиновые изделия цивильного вида, правда также не дающие никакой гарантии безопасности.  

ЧТО ОНИ СЛУШАЛИ

Молодежь скучает по 60-м годам и ностальгирует по романтике хиппи. Почему мы не родились лет на 15 раньше? – вопрос, волнующий юные умы. Кажется, что больше ничего умного и интересного уже не будет! Пришло время «диско» - «АBBА» и «Boney M» уже слушают только отсталые чуваки и чувихи. Те, кто что-то понимает в музыке, уже давно заражены итальянцами – красавец Тото Кутуньо занимает прочное место в девичьих сердцах. «Hotel California», впрочем, вовсю звучит на домашних вечеринках. Английский язык знать хотя бы немного просто необходимо, иначе молодежный сленг понять просто невозможно. «Нет кайфа в лайфе, хоть фэйсом об тэйбл!». Однако в престижных ныне английских школах, которые тогда еще не назывались гимназиями, учатся вовсе не дети «богатеньких», а чаще – дети интеллигенции. Это они скучают по отелю «Калифорния» и передают друг другу записи «Пинк Флойд». Познаний в английском языке уже вполне достаточно, чтобы разобрать слова из «Стены»: «We don’t need your education, we don’t need your thought control…» - («Нам не нужно ваше образование, нам не нужен ваш контроль за мыслями…»). Конечно, все это якобы о «прогнившем буржуазном мире», но даже уфимским тинейджерам кажется: это о нас.

В 81-м «Машина времени», сразу ставшая культовой группой, побывала в Уфе, выступала во Дворце спорта. Попасть туда было просто невозможно, а те, кому посчастливилось достать билет, ходили гордыми. «Вот – новый поворот» стало темой дискотек на выпускных вечерах. «Через двадцать лет забудут люди думать о войне, если что-то с нами будет через двадцать лет». (Какой он наивный был, Макаревич!).

Из «наших» еще уважают Давида Тухманова за диск «По волне моей памяти». Кстати, очень ценится «двойник» первой русской рок-оперы «Звезда и смерть Хоакина Мурьеты».

Еще «продвинутые» (правда, такого слова еще нет и в помине) слушают «Doors» и уже ставших классикой «битлов». Молодой Шевчук бьет стекла в барах на улице Ленина и пока не помышляет о российской известности. Боря Развеев, впоследствии ставший отцом Борисом и возглавивший православный приход в Италии, как рассказывают, ходит в Уфе с поросенком на поводке, выражая протест прогнившему обществу.

В Уфе после убийства Леннона ребята вышли на так называемую демонстрацию и рискнули развернуть плакат «Леннон жил, Леннон жив, Леннон будет жить!». Понятно, что с ними стало…     

ДЕВЯНОСТЫЕ

Событий, произошедших в стране в 90-е годы, хватило бы на добрые полвека. 90-е - время тотальной нестабильности и потрясений. Ситуация меняется стремительно: только за один 91-й год страна переживает путч, распад Союза, который казался незыблемым, и начинается ельцинская эпоха, которая продлиться ровно десятилетие - аккурат до конца 90-х. Страну захлестывает волна свободы, народ становится суперполитизированным. Начинается история новой России – референдум с «да-да-нет-да» в поддержку Ельцина, танки на улицах Москвы и расстрел Белого Дома, начало кровопролитной чеченской компании. Это время пустых прилавков и продуктов по талонам, «мутное» время финансовых пирамид типа «МММ», чубайсовских «ваучеров» и денежной реформы.

ЧТО ОНИ СМОТРЕЛИ

Революцию в нашем кино в 1988-м начал фильм-шок «Маленькая Вера». Народ увидел запрещенные в советские годы фильмы Муратовой, Германа, Параджанова, много лет пролежавшие «на полке». Однако, перестройка в СССР сменилась кризисом, который не миновал и "важнейшее из всех искусств" и в 90-х российский кинематограф настигла клиническая смерть. Несмотря на то, что в год выходило по 200-300 фильмов (при обычных 100-150), их качество было весьма сомнительным: в то время "кина" не снимал только ленивый, отмывая на съемочных площадках шальные деньги. В 90-е официальная цензура незаметно заместилась цензурой "денежного мешка", и страна получила самое полное представление о вкусовых пристрастиях продюсеров. Конец империи СССР был ознаменован закатом творчества ее признанных мастеров. С помощью экрана Говорухин провозгласил: «Так жить нельзя!» Но как можно - не объяснил. Большинство премьер выглядит обескураживающе убого.

Но у народа новая забава – бразильские и мексиканские сериалы. Рабыня Изаура становится членом большинства семей союза, а звезда мыльной оперы «Богатые тоже плачут» Вероника Кастро - самой русской народной актрисой.

Но кино 90-х – это не только чернушно-порнушная продукция крайне низкого уровня. Здесь все приметы нового времени. Приход компьютерной эры - в «Лимите» Евстигнеева. Переосмысление истории в «Доме под звездным небом» Соловьева и в «Зеркале для героя» Хотиненко. Отзвук чеченской войны в «Кавказском пленнике» Сергея Бодрова-старшего и «Мусульманине» Хотиненко. Наконец, появляется и герои поколения – Данила Багров - отморозок с обрезом из «Брата» Балабанова с Сергеем Бодровым в главной роли.

КАК ОНИ ОДЕВАЛИСЬ

В это время убогую моду диктуют челноки, которые везут огромные баулы из Турции и Вьетнама-Китая, реализуя все это добро на вещевых рынках, которые располагаются под открытым небом и, как правило, на огромных пространствах. В столице Башкирии – это знаменитый сипайловский рынок. Здесь можно найти самые ходовые вещи: ангорские свитера и джинсы Mavin – в просторечии «Мальвины», дерматиновые «кожанки» и вареные мини-юбки.

Парни щеголяют футболках Montana и в длинных толстых свитерах с вышивкой BOYS, которые заправляют в слаксы изумрудно-зеленого цвета или в красно-синие треники с исковерканной китайцами надписью Abidos. Сверху - бесформенный пуховик-«матрац» или асимметричная кожаная куртка, сшитая из непонятных лоскутков, до невозможности «волосатый» мохеровый шарф Nahar, норковая шапка, имитирующая ушанку и «дутые» перчатки горнолыжника. Вместо ремня - ультрамодная поясная сумка, которая отлично гармонирует с модельными туфлями-ортопедами из кошельковой кожи и ослепительно белыми носками. На руке – непременный аксессуар того времени - вьетнамские часы Montana с девятью мелодиями и магнитофон Osaka на плече. На избранных - абсолютный хит сезона - двусторонняя куртка Chicago Bulls и бейсболка с принтом «California» или «555».

Дамам челноки предлагали нечто особенное. Изюминка коллекции - искусственно вытянутый свитер-платье и обтягивающие леопардовые леггинсы, лосины или дольчики, которые, как уверяла реклама, «чертовски хороши». Либо пиджак радикального цвета (красного, розового, ярко-зеленого), черная одноразовая футболка с вышивкой Chanel или белая блузка с кружевами и плечиками, а также джинсовая юбка. Завершают образ сапоги из мягкого кожзаменителя с брутальными пряжками «под облупленный металл» или полиэтиленовые туфли-лодочки, очки в оправе из черепахи-обманки, нереальной высоты лаковая челка, китайская непонятная штука из ангорки, прикрывающая горло – «капор» и шикарные целлофановые пакеты с портретами Ван Дамма или Вероники Кастро.

У «успешных» людей того времени своя мода - черные водолазка, брюки и ботинки-«казаки» контрастирующие с ярко-малиновым двубортным пиджаком, золотая цепь и вызывающие пуговицы золотого же цвета.

ЧТО ОНИ СЛУШАЛИ

Отличительный знак 90-х - появление массы «мальчуковых» и «девичьих» коллективов. Бойз-бенды начала 1990-х из Британии «East 17» и «Take That» определили стандарт для сотен своих последователей. А старт девичьим квинтетам, квартетам и трио дали в 1996 британские же «Spice Girls». Молодежь фанатеет от Ace of Base и E-Type. Наконец, и в России появляется шоу-бизнес со всеми атрибутами – хит-парадами, музыкальными премиями, продюсерами и грамотной раскруткой по западному образцу. Филипп Киркоров собирает многотысячные концертные залы. Фавориты на дискотеках «Руки Вверх» и «Иванушки» с главным своим хитом – «Тучи». Два года подряд, в 1990-м и 1991-м во время школьных зимних каникул в Москве  в СК «Олимпийский» проходили самые масштабные концерты группы «Ласковый май» - шоу-ревю «Белые розы - белой зимой», которые по своей популярности и количеству проданных билетов затмили знаменитые «Рождественские встречи» Пугачевой, приглашавшей к себе самых именитых звезд поп-сцены.

ДВУХТЫСЯЧНЫЕ

А это уже совсем другая история. Молодость имеет странное свойство не ценить того, что имеет. Те, кто был тинами в конце девяностых, еще не успели проникнуться ностальгией по своему детству. А потому – у них еще все впереди.