Ф.И.О.: Абрамичева Кристина Игоревна

Возраст: 31 год

Место работы: журнал «Уфимское время»

Номинации:
«За верность теме
»











Номинация: «За верность теме»
Опубликовано: журнал «Уфимское время» №13, июль 2008 г.
Краткая аннотация:
В минувшем году Башкирия впервые стала участницей международного арт-проекта «Ночь в музее». И провела сразу две акции - в Конгресс-холле и музее имени Нестерова. Как правило, подобные акции проходят с большим успехом и аншлагами для музеев. Оно и немудрено: у обывателя слово «музей» ассоциируется со злобными старушками-смотрительницами и запыленными экспонатами. В эту же ночь все по-другому. Можно придти в самое романтическое время суток и не напороться на вывеску «закрыто», можно фотографировать везде, можно танцевать рок-н-ролл во дворе, в общем, сплошные «можно». Таким образом, этот беспроигрышный пиар-ход способствует пропаганде музеев и искусства в целом.


Уфимская публика заночевала в музее

Столица Башкирии, наряду с Москвой, стала участницей международного арт-проекта «Ночь в музее» впервые. И провела сразу две акции - в Конгресс-холле и музее имени Нестерова. Конечно, ночами их можно назвать условно – все случилось с 19 часов вечера до полуночи, – но и это довольно прогрессивно для провинциального города, не избалованного подобными художественными проектами.

Международная акция «Ночь в музее», к которой уфимцы приобщилась лишь в этом году, была придумана в Германии еще десять лет назад. После того, как в 2005 году ее официально утвердил Совет Европы, дело пошло гораздо быстрее. И вот уже 145 стран мира ежегодно, в Международный день музеев, собирает в галереях и экспозициях небывалое количество посетителей. В эту ночь в круглосуточном режиме работали две тысячи хранилищ. Все желающие смогли бесплатно пройти в основные экспозиции столичных музеев, совершить дневные пешеходные экскурсии и встретить полночь в двух усадьбах и шести музеях.

Подобные мероприятия проходят под определенной тематикой, с выступлением музыкальных и театральных коллективов, демонстрацией фильмов. Например, Музей истории Франции подготовил грандиозный спектакль «Воссоздание Средневековья». Зрители увидели костюмированное представление с боями и соколиной охотой, окунувшись в ушедшую эпоху. Дом-музей Булгакова провел театрализованную экскурсию по ночной булгаковской Москве с участием персонажей бессмертного романа писателя «Мастер и Маргарита».

Художники против торговцев

В первую ночь Музеем современного искусства стал торгово-развлекательный комплекс «Дружба», что расположился под Конгресс-холлом. Вход в импровизированный музей осуществлялся строго по пригласительным, что еще больше интриговало публику. Потом, как водится, входили уже все подряд, но тщеславие первых прибывших было удовлетворено. Приглашенных встречала арт-группа в безумных фрик-костюмах и предлагала угоститься странным сочетанием - суши и шампанским. Посетители увидели нечто среднее между московским Арт-Манежем и модной галереей «Винзавод», художественно освоившей пространство бывшего алкогольного производства. Устроителям уфимской ночи было где развернуться: масштабные торговые пространства до сих пор не освоены владельцами бутиков, а потому пустующие и почем зря простаивающие площади с удовольствием обжили галеристы, художники, скульпторы, фотографы, дизайнеры и театральные коллективы. Пусть и на одну ночь. Каждому был выделен отдельный бокс, творческим осмыслением и оформлением которого занималась обитающая в нем творческая единица. Можно сказать, что «Ночь в музее» превратилась в смотр художественной деятельности – зрителям было представлено все самое яркое, что происходило за минувший год на разных выставочных площадках города. На глазах гостей вечера рождались произведения разных направлений – аэрографии, декора, street art, hand-made, традиционной живописи. Здесь и удачные экспозиции Павла Зыкина (галерея «Гостиный Двор»), студенток УГАЭС (галерея «ACADEMIA») и менее удачные, как например, невнятная «Ломография» («Musicus bar»). Отдельного упоминания стоят Константин Коврик и Михаил Прохоров, студенты факультета дизайна среды УГАЭС. Они единственные, кто не только развесил фото по стенкам, но и представил под них целую концепцию. Их бокс за оградительными черно-желтыми лентами представлял собой магазин будущего по продаже воздуха «ГОСВОЗДУХ» - его посетителям предлагалось купить трехлитровую банку чистого воздуха и ознакомиться с новостями будущего. В этом футуристическом антураже их серия фото в стиле industrial приобретала более глубокий смысл. Интересные коллекции представили  галереи «Мирас» и «Башфото». Первая в стильном ослепительно белом боксе лаконично, но звучно подала своих самых сильных художников Рината Волигамси, Радика Гарифуллина, Ильгиза Насибуллина. Вторая сделала ставку на плеяду молодых художников – Тимофея Дорофеева, Евгения Севастьянова, Ольгу Цымболенко и других. К полуночи зрители немного заскучали – боксы были успешно освоены по нескольку раз, фэшн-показы от молодых дизайнеров завершились, роллы съедены. Ситуацию спасла Мастерская театральных миниатюр имени Меня. Ее руководитель Екатерина Темнова так удачно распределила время, что каждые полчаса зрители собирались посмотреть очередную миниатюру, а в остальное время могли продолжать осмотр. Завершилось действо демонстрацией видеоинсталляций приглашенной звезды - московского ви-джея Вадима Эпштейна.

Убийственный Севастьянов

Музей имени Нестерова, располагающийся в особняке Лаптева (как многим стало известно в эту ночь), поразил журналистов громадьем планов. Галерея «Аймак» предложила провести мероприятие под пафосным девизом: «Экология среды, экология духа – вызовы времени», предполагая тем самым привлечь внимание общественности к этим проблемам, напомнить об ответственности, прежде всего, гражданской. Поминутно расписанная программа мероприятия поражала воображение обилием задумок. Значились не только песни, стихи и речи, но и международные радиомосты, перформансы, чайная церемония, выступления театральных коллективов и мастер-классы. Что всему этому помешало, осталось за кадром. Более того, мероприятие проигнорировало большинство приглашенных, призванных придать культурному событию определенную статусность.

Правда, первая, не особо затратная акция - «Обратная связь» («Бутылочная почта в воздушном океане») была успешно осуществлена. Начало «Ночи» было отмечено запуском воздушного шара с письмом для музея той местности, где послание будет обнаружено. Дальше все пошло гораздо скромнее, экспромтом, игнорируя программу как таковую. В музейном дворике наяривали рок-н-ролл музыканты Boogie Band - коллектив экс-гитариста «ДДТ» Рустема Асанбаева, в залах музея посетители наслаждались классической музыкой, а в багетной мастерской «Аймак» на экране крутили запись перформансов столетней давности. Но уфимцы, не избалованные событиями неофициальной культуры, не терялись и по большей части развлекали себя сами, благо теплая погода этому способствовала. Время от времени художник-акционист Евгений Севастьянов разнообразил досуг своей четырехчастной акцией протеста «Убить дракона в себе», направленной «против бездуховности, меркантильности и потребительского отношения».

Достаточно сложно, да и не всегда нужно разъяснять каждый жест перформаниста – эта импровизация больше рассчитана на то, чтобы вызвать у зрителей определенные эмоции, разбудить фантазию. Тем не менее, общий сюжет всегда присутствует. Растянувшийся на несколько частей перформанс Евгения иллюстрировал борьбу человека со своими пороками. Наистрашнейшим из них является для художника чревоугодие – поэтому манипуляции с продуктами питания в первой серии перформанса не должны были вызвать у зрителя ничего, кроме отвращения. Сам художник, по большей части находящийся в смирительной рубашке, олицетворял мучения грешника, находящегося в плену собственных поступков. Замазывание черной краской символической «иконы» с изображением Богородицы в исполнении самого художника, не имело ничего общего с антирелигиозной пропагандой – так Евгений пытался показать нашу отдаленность от светлых идеалов. Финалом этой эпопеи становится смерть нераскаявшегося человека, которая происходит среди житейской грязи (краска, земля) и ненужной суеты (пена на лице художника как «пена дней»). Удастся ли наблюдающим это действо «убить дракона в себе» целиком и полностью зависит от них самих. Дело художника, так сказать, «вскрывать язвы общества».

В символической форме неутомимый художник так самозабвенно клеймил основные человеческие пороки, что им, в порыве чувств валяющимся на траве, заинтересовалась милиция. Однако директор музея Файзрахман Исмагилов был начеку и вовремя защитил молодого художника и, можно сказать, все уфимское актуальное искусство.

- Если подобные перформансы существуют, значит кому-то они нужны, - признался Файзрахман Абдрахманович. - Люди все разные – кто-то любит солененькое, кто-то сладенькое. Кому-то перфомансы нужны, а кому-то Айвазовского подавай. Я считаю, что никто не должен быть обиженным. Каждый, как говорится, сходит с ума по-своему, в хорошем смысле. Было время, когда картины Малевича характеризовали как «мазня», а сегодня отношение к нему совсем другое.

Как правило, подобные акции проходят с большим успехом и аншлагами для музеев. Оно и немудрено: у обывателя слово «музей» ассоциируется со злобными старушками-смотрительницами и запыленными экспонатами. В эту же ночь все по-другому. Можно придти в самое романтическое время суток и не напороться на вывеску «закрыто», можно фотографировать везде, можно танцевать рок-н-ролл во дворе, в общем, сплошные «можно». Таким образом, этот беспроигрышный пиар-ход способствует пропаганде музеев и искусства в целом.

- Людям просто необходимы подобные сеансы оздоровления души, как я их называю, - продолжает Файзрахман Абдрахманович. - Кто вошел в музей, выходит оттуда духовно очищенным. Особенно это актуально в наше стрессовое время. В музеях нет суеты, одно величие и умиротворенная вечность. А ведь тяжесть на душе имеет свойство влиять и на физическое здоровье. Кто-то из-за финансовых трудностей не может посетить музей, а тут два дня мы бесплатно открыли свои двери, да еще до поздней ночи. Всего к нам пришло около двух тысяч человек. В первый день было особенно трудно: первый час ночи, а народ все идет и идет. Впервые нам пришлось не заманивать, а выпроваживать посетителей и закрывать ворота. Но и работникам музеев нужно находиться в постоянном движении. Отслеживать настроение публики – чем она интересуется сегодня и что будет интересно ей завтра. Мы у себя пытаемся этим заниматься: собираемся, обсуждаем. В прошлом году, например, организовали выставку работ московского живописца Сергея Андрияки. В следующем планируем выставить произведения Зураба Церетели.

Когда участникам «Ночи в музее» стало уже очень весело, были подведены итоги беспроигрышной лотереи и счастливые обладатели билетов получили на память небольшие копии картин уфимских художников.


Номинация: «За верность теме»
Опубликовано: журнал «Уфимское время» №16-17, сентябрь 2008 г.
Краткая аннотация:
До сих пор в столице Башкирии нет памятника Рудольфу Нуриеву, хотя в Уфе ежегодно проходят международные нуриевские балетные фестивали. Пока власти решают вопрос о названии одной из городских улиц и театра оперы и балета в честь танцовщика, выпускник отделения скульптуры УГАИ Артем Никулочкин представил дипломной комиссии гипсовую скульптуру Рудольфа, благодаря которому маленькая Башкирия существует в сознании европейцев.


Великий танцовщик вернулся в Уфу в гипсе

Рудольф Нуриев – персонаж, хотя и всемирно известный, но к пантеону наших знаменитых земляков причисляется как-то не особо охотно. Несколько лет ведутся разговоры о том, чтобы увековечить танцовщика в мраморе или в бронзе, но до сих пор памятника Нуриеву в столице Башкирии нет.

70 лет без прописки


Да, в Уфе ежегодно проходит международный нуриевский балетный фестиваль. В этом году масштабное мероприятие состоялось в 14-й раз. Фестивальную площадку – башкирский оперный театр - украшает бронзовый барельеф Нуриева, разместившийся в нише здания, а театральный музей - старые чешки и щегольской шарфик. Вот, собственно, и все. Не нашлось в Уфе даже улицы, которая могла бы носить имя Нуриева. Ходят слухи, что таковая появиться в новом микрорайоне Южный, но это только в планах. Зато комиссия по переименованию улиц и площадей мэрии Парижа решила присвоить имя великого танцовщика одной из площадей возле Парижской оперы. А в Австрии, например, есть улица, названная в честь Рудольфа Нуреева, которого там называют «австрийским татарином».

Да и настолько ли большую роль сыграл уфимский период в жизни «гения танца»? Ведь даже место рождения, которым вроде бы считается Уфа, оспаривается в пользу станции Раздольной Иркутской области. Недолго позанимавшись в самодеятельном кружке, юный Руди по совету руководителя был отправлен в Кировский театр Ленинграда. Затем, как известно, он жил и умер во Франции.

Поклонники таланта танцовщика надеялись, что открытие памятника у оперного театра произойдет еще в прошлом году и будет приурочено к 450-летию добровольного вхождения Башкирии в состав России. Но в министерства культуры и национальной политики РБ сообщили, что «вопрос установки  памятника всемирно известному артисту Рудольфу Нурееву в Уфе напротив Башкирского государственного театра оперы и балета не раз поднимался общественностью. Однако, специалисты – архитекторы и скульпторы – отвергают данное месторасположение в качестве пригодного для  памятника  в связи с тем, что площадь перед театром является пешеходной зоной и имеет недостаточно места для возведения объемной скульптурной композиции, требующей определенно большего пространства. Местом его расположения, возможно, будет другая площадка».

Между тем, другие города не особо мучаются вопросом причастности к великому танцовщику. Например, в Лондоне памятник Нуриеву установлен у входа в национальную академию танца. У студентов академии считается доброй традицией постоять под изваянием перед ответственным концертом. В соседней Казани перед зданием татарского оперного театра в прошлом году появился пусть не памятник, но пятиметровая скульптурная композиция из белого мрамора известного московского ваятеля Александра Бурганова. К слову, то же произошло и с Федором Шаляпиным – пока Уфа только задумывала увековечить, наконец, певца в мраморе, казанцы уже девять лет любуются фигурой знаменитого земляка на главной улице города.

В нынешнем году ситуация потребовала решительных мер - 70 лет со дня рождения и 15 лет со дня смерти одновременно – повод нешуточный. Случайно ли, намеренно, но Артем Никулочкин, единственный в этом году выпускник отделения скульптуры УГАИ, представил дипломной комиссии гипсовую скульптуру Рудольфа, благодаря которому маленькая Башкирия существует в сознании европейцев.

Образ родился из маленького эскиза в пластилине, которые студенты-скульпторы обычно выставляют на просмотрах в качестве свободной композиции. Собирательный образ балеруна постепенно оформился в личность самого известного танцовщика современности. Разумеется, молодому скульптору для погружения в тему пришлось основательно изучить биографию Нуриева, сходить в Хореографическое училище, чтобы  понаблюдать за движениями и пластикой танцовщиков, а также узнать множество тонкостей незнакомой для него профессии. Так вначале, пуанты, которые применительно к мужчинам балерунам называются просто тапочками, выходили похожими на галоши. Только взглянув на них «вживую», скульптору удалось придать им должное изящество.

«Тело Нуриева лепил с себя»

Проблемы возникли лишь с натурой – художникам часто бывает сложно найти натурщика подходящей внешности, чтобы воплотить задуманный образ. Здесь задача была сложной вдвойне: мощные мускулы ног, которыми обладают танцовщики, трудно найти среди обычных людей, а у профессионалов слишком мало времени для многочасовой процедуры позирования.

- Пришлось телесный облик знаменитого балеруна собирать по частям: сильные кисти рук лепить по однокурсникам-скульпторам, ноги за одноразовый сеанс по студенту Балетки, гордую осанку и портретные черты по фотографиям Нуриева, а торс – по самому себе, - признается Артем.

Постепенно перед заинтересованными зрителями, заходившими в мастерскую дипломника, вырисовывался образ Рудольфа Нуриева – он не парил как обычно в танце, а спокойно сидел на своем постаменте, вытянув перед собой одну ногу, а в руке сжимая полотенце. Его взгляд устремлен выше голов зрителей, волосы приглажены и на лице, кажется, нанесен толстый слой сценического грима.

- Работа, которую я назвал «Перед выходом», изображает Нуриева именно в этот ключевой момент – в короткий перерыв между выступлениями, когда, только успев отереть пот с лица, артист должен вновь сконцентрироваться, чтобы продолжить свой полет, - рассказывает юный скульптор.

Когда скульптура была закончена, Артем с помощью формовщика перевел скульптуру из теплого и «человечного» материала – глины - в более отстраненный гипс, согласно требованиям дипломной комиссии. Но самому ему работа полюбилась именно в глиняном исполнении – настолько живой она ему показалась.

Безусловно, каждому художнику хочется, чтобы его работу увидело как можно больше людей. Тем более скульптору, чей тяжелый и часто вредный для здоровья труд требует такой же большой отдачи.

- Моя мечта – установить свою скульптуру в Башкирском хореографическом училище имени Рудольфа Нуриева, где сейчас висит лишь его изображение в полный рост. А при желании, увеличив скульптуру раза в два, можно было бы поставить ее и во дворе училища.

Тем более, что такие прецеденты уже случались. Например, дипломная работа из двух фигур ныне известного скульптора Фирданта Нуриахметова давно украшает корпус БГМУ, а скульптура Рустема Хасанова «Федор Шаляпин» – улицу Ленина.

- Но пока это только мечты, - разводит руками Артем. - Достаточно сложно найти заказчика, который смог бы оплатить такую дорогостоящую вещь, как памятник, да и в плотной застройке Уфы часто не хватает должного простора.

По мнению же молодого ваятеля, Уфе не хватает пикантных статуй.

- Мне бы хотелось видеть Уфу привлекательной для туристов, - рассуждает Артем. - А для этого нужна особая изюминка - не только мемориальная, но и более живая – малая - скульптура, примеров которой достаточно в других городах. Такие небольшие скульптурные изображения сделанные безо всякого пафоса, зато с юмором, очень хорошо смотрятся в городских парках и скверах. Нам пока такие вещи почему-то не удаются – слишком глобально мыслят скульпторы старшего поколения, работая в основном в классическом жанре монументализма.


Номинация: «За верность теме»
Опубликовано: журнал «Уфимское время» №6, март-апрель 2008 г.
Краткая аннотация:
В уфимской галерее «Аймак» в минувшем году прошла персональная выставка художника Евгения Севастьянова. Артистической публике хорошо известна склонность скандального живописца к эпатажу и способность выдумывать самые шокирующие художественные представления - перформансы. Художник не обманул ожиданий самых преданных поклонников и на этот раз.


Художник Севастьянов превратил очередную выставку в оккультную оргию

В галерее «Аймак» в столице Башкирии открылась персональная выставка известного уфимского художника-акциониста Евгения Севастьянова. Артистической публике хорошо известна склонность скандального живописца к эпатажу и способность выдумывать самые шокирующие художественные представления - перформансы. Художник не обманул ожиданий самых преданных поклонников и на этот раз.

Веселые картинки


Вынеся в название выставки номер своего сотового телефона, автор представил двадцать портретов, изобразив людей своего круга, в основном, занимающихся творчеством. Среди его героев талантливые коллеги-живописцы Расих Ахметвалиев, Василь Ханнанов, Алексей Королевский, Тимофей Дорофеев, Амир Мазитов, Раис Гаитов, Олег Шишкин, Мирас Давлетбаев, Айрат Терегулов, фотохудожники Николай Марочкин и Вадим Надршин, журналист Альфия Нафикова и дизайнер Игорь Налепин. Яркие необычные портреты уфимской культурной элиты, в которых нет ни грамма лести, многим могли прийтись не по вкусу. В широкой гамме человеческих качеств художник нашел главную черту характера и, многократно ее усилив, вывел на холст. От этого некоторые портреты стали похожи на шаржи – настолько явно читается в них то, что многие предпочли бы спрятать от окружающих. Определенная тональность, которую художник придал лицам современников, тоже сыграла на раскрытие их образов – так безграничная печаль стала фиолетовой, хитрость пронзительно оранжевой, а одиночество беспросветно зеленым. Однако, как бы хороши не были работы художника, отнюдь не каждая уфимская выставка живописи соберет такое рекордное число посетителей.

Раскрепощение сознания

Последние несколько лет каждая персональная выставка художника-модерниста сопровождается яркими перформансами, лишь отдаленно связанными с представленной зрителю живописью. Многих это сбивает с толку: элементы шоу традиционно считаются пиар-ходом, недостойным для настоящего художника. Однако, если это верно в отношении человека бесталанного, то здесь ситуация иная: этот молодой художник именно настоящий – и в картинах, и в жизни, и в своих художественных акциях-буффонадах. Тяга к лицедейству – это настолько неотъемлемая часть его натуры, что не допускает ни одной фальшивой ноты в угоду известности. К тому же такая форма самовыражения гораздо понятнее современному зрителю – искусство становится занятием не только для избранных, но и для тех, кто способен сделать его доступным для любого человека. Словом, такие перформансы – это тоже искусство, только немного другое. Художник хочет передать нам какую-то мысль, только не красками по холсту, а в виде некоего действа. Еще круче, если в это действо вовлечь и зрителей. Евгению это неизменно удается – посетители его выставок «Обморок», «Живая над мертвыми», «Ночные люпации», «Без дна» разделяли вместе с художником радость творчества, участвуя в экзотических танцах, подставляя свои лица под кисть, раскрепощая тем самым свое сознание.

За несколько лет своего заметного присутствия в художественной жизни города Евгений Севастьянов прослыл художником модным и концептуальным. Чего стоило одно только шествие «сумасшедших» в белых смирительных рубашках по всей улице Ленина в сентябре 2005 года. Таким способом художник привлек внимание простых прохожих к своей выставке «Без дна» в Гостином дворе. Творческие люди, участвовавшие в этой художнической акции, которых и так часто выносят за границы мира разумного, приоткрыли границы обыденной жизни для каждого уфимца, загруженного бытовыми проблемами. И акция удалась. Прохожие шли на звон колокольчиков и беспричинный смех группы «сумасшедших» как заколдованные...

Безликий лицедей

Евгений Севастьянов считает себя наскальным художником, потому что его, как и первых творцов, рисовавших на стенах пещер, никто не учил – достаточно было трех лет  занятий в изостудии городского ДДТ имени Комарова и работы натурщиком. А затем – каждый год по несколько персональных выставок, не считая участия в региональных и всероссийских молодежных. Поэтому его искусство, находящееся на грани игры, свободно от навязанных академиями правил.

- Живопись надо слушать, как музыку, потому что смысл ее не на Земле, - говорит Севастьянов.

Экспозиция и на этот раз открылась обычным для художника представлением – перформансом, который получил название «Тайная вечеря». Детям и беременным женщинам лучше было ограничиться верхним залом галереи, где тихо-мирно висели картины и чинно расхаживала публика. В нижней же комнате, задрапированной черными тканями, в символической форме раскрывалась суть выставки: обнаженные женские и мужские фигуры, на лица которых перенесены черты самого художника, окружали Евгения, который словно бы лишился своего собственного лица, замотанного бинтом.
 «Безликий» художник сам встречал каждого гостя, персонально раздевая всех пришедших перед специально установленными зеркалами. Камерное шоу проходило под депрессивную музыку исландской этнической дивы Бьорк, которая полностью соответствовала духу завораживающего действа. Откровенно говоря, со стороны это очень смахивало на черную мессу – горящие факелы (пусть и электрические), обнаженные тела, в центре - помост, словно для заклания жертвы. Но ничего дьявольского так и не  произошло – поколдовав над зрителями-добровольцами, художник отпустил всех целыми и невредимыми. Только на память об этой встрече с таинством у каждого остался номер сотового телефона художника, фигурирующий в названии выставки. Как напоминание о том, что запредельное совсем близко, стоит только протянуть руку и набрать номер.

Продолжительный перерыв в выставочной деятельности позволил Евгению Севастьянову не только в очередной раз полностью сменить манеру письма, но и повернуться в сторону более традиционной, «живописной» живописи. Оставаясь, тем не менее, в рамках модернизма. Сняв точный отпечаток с душ своих героев, он превратил их в игру своего воображения.