За Родину!
Посвящается празднованию 65-ой годовщины победы в Великой Отечественной Войне.



Михаила Есакова, ветерана боевых действий в Венгрии, чиновники исключили из очереди на новое жилье. У него излишек жилплощади: целых… пять квадратных сантиметров (!) сверх нормы, вот пусть и доживает свой век в древней двухэтажке на окраине Уфы. У Жоржа Халезова умерла супруга, так и не дождавшись квартиры. «Условия у старика улучшились – долой из очереди», - решила администрация.

Едва живая очередь

Участники Великой Отечественной и приравненные к ним ветераны должны быть обеспечены жильем до мая 2010 года. Таков смысл одного из первых указов Дмитрия Медведева (он подписал его в мае 2008-го, вскоре после избрания президентом России). Однако в прессе вдруг начали появляться материалы про солдат-победителей, которым, похоже, суждено умереть, не дождавшись отдельных квартир. Оказывается, указ распространяется лишь на тех, кто успел подать заявление до 1 марта 2005 года - времени вступления в силу Жилищного кодекса РФ.

- Мы должны обеспечить всех фронтовиков, независимо от времени постановки на учет! - отчеканил недавно перед телекамерами премьер-министр Владимир Путин. Можно было бы порадоваться за стариков… Однако слова – даже путинские - остаются пока лишь словами. Получается, премьер зря обнадежил стариков?

- По закону новое жилье положено лишь тем участникам и инвалидам ВОВ и их вдовам, которые приняты на учет в органах местного самоуправления до 1 марта 2005 года, - разъясняет председатель Уфимского городского совета ветеранов войны, труда, Вооруженных Сил и правоохранительных органов Анатолий Анчунов. – Путин, правда, заявил, что надо обеспечить всех ветеранов. Однако документально это пока нигде не подтверждено. Говорят, в декабре должно появиться постановление правительства России.

А пока чиновники лишь исключают из очередей старых солдат. С таким отношением квартир дождутся далеко не все...

Лишние метры: никто не забыт, ничто не забыто

Жорж Семенович Халезов к 85 годам заработал сахарный диабет, пережил инсульт и инфаркт, плохо видит, с трудом передвигается, а еще проблемы с памятью. На улицу инвалид III группы почти не выходит. Но при виде корреспондента старается напустить на себя бодрый вид.

Родился он в деревне Спасска Иглинского района, отучился четыре класса, а дальше стало не до учебы. Отец, подорвавший здоровье на золотых приисках в Сибири, умер – вот и пришлось мальчишке трудиться в колхозе. В 1942-м, когда ему исполнилось 18, получил повестку из военкомата. Отправили Жоржа не на запад воевать с фашистами, а на восток – сдерживать японских милитаристов.

- Войну в лицо я не видел, - заключает Жорж Семенович. - Заправлял самолеты на аэродроме под Владивостоком. Но и у нас пахло порохом. Бывало, наши истребители перехватывали японские самолеты...

Так или иначе, вклад таких, как Жорж Халезов, был оценен руководством страны. Закон «О ветеранах» приравнял их к фронтовикам.

Домой солдат вернулся в 1948-м, позже перебрался в Уфу, где и встретил свою любовь. Всю жизнь проработал шофером. Сейчас живет с двумя дочерьми и внучкой в двухкомнатной квартире общей площадью 52,3 квадратных метра. В 1995 году, накануне 50-летия Победы, был поставлен на учет в администрации Калининского района как нуждающийся в улучшении жилищных условий. Через девять лет у него умерла жена. А еще через пять (в январе 2009-го) его исключили из числа очередников. Дело в том, что в Башкирии для фронтовиков установили норму: на новое жилье можно претендовать, если на каждого члена семьи приходится менее 12 «квадратов». Когда в квартире Халезовых жили пять человек, так и было. Умерла жена - появились «лишние» метры. Но почему, спрашивается, комиссия «проснулась» и убрала Ж. Халезова из списка только сейчас? Да потому что чиновники услышали посыл Путина и… бросились выкашивать очередников.

Случай 73-летнего Михаила Григорьевича Есакова вообще можно считать символическим. Потому что речь идет о символическом излишке. Есаков участвовал в боевых действиях в Венгрии в 1956 (тоже приравнен к фронтовикам). Стоял в очереди с 2005 года, а в мае нынешнего года «попал под сокращение». Прописан он с сестрой в квартире площадью 24,1 кв. метра. На каждого выходит по 12,05 – то есть целых пять сантиметров лишних!

Узнав о том, что его исключили, в городском совете ветеранов потребовали отменить это решение. Ответа из районной администрации пока нет. Тем временем Михаил Григорьевич ютится у родственников, а свою квартиру в разваливающемся доме на улице Спартака сдает за небольшую плату студентам.

Еще одного ветерана, 88-летнего Виктора Павловича Токарева, чиновники «убрали», узнав, что в деревне Гусево Бакалинского района на него оформлен дом. Там он не бывает, продать эту «недвижимость» не в состоянии в силу того, что недвижим сам. Живет в Уфе с дочкой и ее семьей – на семерых у них меньше 43 метров.

Беги, старик, за справкой

Это не единственная проблема, с которой сталкиваются старики, отдавшие долг Родине. По словам А. Анчунова, их ставят в очередь как малоимущих. Значит, чтобы встать на учет, нужно собрать кучу справок, в том числе и из Пенсионного фонда. Но обивать пороги многим не под силу. Хорошо, если ветераны живут с родственниками, которые готовы побегать за них по инстанциям. А если одиноки и немощны?

- На сегодня жилье получили далеко не все даже из тех, кто встал в очередь до 1 марта 2005 года, что уж говорить о «новичках»! - сокрушается Анатолий Ананиевич. – По расчетам Минрегионразвития РФ, до Дня Победы новоселье отпразднуют те, кто в очереди минимум с 2004 года, остальные должны получить в течение 2010-го. Думаю, до 65-й годовщины вопрос решится не для всех: многое зависит от расторопности федеральных  и наших чиновников.

И мы в расчете

Какова же процедура предоставления квартир для ветеранов войны? Федеральный центр выделяет субсидию на покупку жилья площадью не менее 36 «квадратов». По нормативам для Уфы сумма эта составляет около 1 млн. рублей. На руки эти деньги, понятно, никому не попадают. Все идет через Министерство труда и социальной защиты населения РБ и отделы по учету и распределению жилья районных администраций. Сотрудники последних должны подыскать и предложить ветерану жилье, затем он с представителем фирмы-заказчика (если это первичное жилье) или с владельцем квартиры (если жилье вторичное) идет в Регпалату оформлять право собственности. После этого на расчетный счет в банке прежнего хозяина квартиры поступают деньги. Ветеран или его родственники могут добавить и собственные средства и получить не положенные государством 36 «квадратов», а по своему желанию. Если же квартира получателю не понравилась, он может от нее отказаться. Тогда чиновникам придется подыскивать другой вариант. Но нужно помнить, что до него пенсионер может и не дотянуть. В таких случаях лучше совершить родственный размен.

- Однажды неходячему инвалиду «подогнали» жилье на последнем этаже дома без лифта, - вспоминает А. Анчунов. - Он не стал спорить: вселил туда внучку, а сам занял ее квартиру.

ОФИЦИАЛЬНО
Министр труда и социальной защиты населения РБ Фидус Ямалтдинов:
- Если возникают спорные моменты при постановке ветеранов на учет или исключении из очереди, их надо решать в судебном порядке. Встречаются случаи намеренного ухудшения жилищных условий - такие действия предусмотрены статьей 53 Жилищного кодекса РФ, после них граждане принимаются в очередь лишь спустя пять лет. Что касается пяти лишних квадратных сантиметров, то я бы не стал исключать ветерана в данной ситуации. Если бы человек получил квартиру, ни один прокурор не стал бы оспаривать это в суде. Но такие случаи единичны.

ЦИФРЫ
Около 12000 участников Великой Отечественной войны и приравненных к ним лиц живет в Башкирии.
В начале этого года 667 из них числились в очереди на жилье как вставшие на учет до 1 марта 2005 года.
280 встали на учет после этой даты.
В Уфе 47 участников ВОВ и 140 вдов, вставших в очередь до 1 марта 2005 года; после этой даты на учет принято 27 уфимских ветеранов.
По данным ветеранских организаций.

КТО ИМЕЕТ ПРАВО?
  • инвалиды Великой Отечественной войны;
  • участники ВОВ, в т.ч. военнослужащие, проходившие военную службу не менее шести месяцев в частях, учреждениях, военно-учебных заведениях, не входивших в состав действующей армии;
  • работавшие в период ВОВ на объектах ПВО, строительстве оборонительных сооружений, военно-морских баз, аэродромов и других военных объектов в пределах тыловых границ действующих фронтов, операционных зон действующих флотов, на прифронтовых участках железных и автомобильных дорог, а также члены экипажей судов транспортного флота, интернированных в начале ВОВ в портах других государств;
  • награжденные знаком «Жителю блокадного Ленинграда»;
  • члены семей умерших инвалидов и участников ВОВ, члены семей погибших в ВОВ лиц из числа личного состава групп самозащиты объектовых и аварийных команд местной ПВО, а также члены семей погибших работников больниц Ленинграда.
  • участники боевых действий в Испании (1936-39), в районе озера Хасан (1938), на реке Халкин-Гол (1939), при воссоединении СССР, Западной Украины и Западной Белоруссии (1939), в Китае (1924-53) в Венгрии (1956 г.), на острове Даманский (1969 г.), в районе озера Жаланашколь (1969), войны с Финляндией (1939-40).
Из федерального закона «О ветеранах».

КУДА ОБРАЩАТЬСЯ?
Чтобы встать в очередь, нужно подать заявление в местную администрацию по месту жительства.



Как часто рядом с нами живут вроде совсем обычные люди, чьи судьбы тесно переплелись с историей нашей родины.

Яков Ефимович Амстиславский – легендарная личность в Бирске. За его плечами плодотворная научная работа в стенах Бирской государственной социально-педагогической академии, интереснейшие лекции в студенческих аудиториях, лабораторные работы, любовь и уважение студентов, коллег. Вот уже 55 лет Яков Ефимович преподает в академии, причем последние 48 – на кафедре общей физики.

И многие даже не догадываются, что для этого человека жизнь – это подарок судьбы…

Яков Ефимович родился 25 сентября 1927 года в Ленинграде. В самые страшные дни 1941-42 годов он находился там, в городе, который стал пленом для тысяч людей. Те, кто пережил этот ужас, не любят говорить об этом. Мы можем назвать себя счастливыми людьми уже только по тому, что живем в мире и нам, родившимся в новое время, многого уже не понять, ничего подобного (слава богу) не пережить.

Реальные воспоминания тех, кто выжил, выжил не только физически, заслуживают особого внимания. И все же передо мной стояла цель понять, благодаря чему они выжили и что они пережили…

Началом блокады считается 8 сентября 1941 года, когда была прервана сухопутная связь Ленинграда со всей страной. Выступая в Мюнхене 8 ноября 1941 года, Гитлер заявил: «Ленинграду рассчитывать не на что. Он падет рано или поздно. Кольцо блокады не разорвать никому».

Осторожно поинтересовавшись о событиях того далекого 1941 года, о семье Якова Ефимовича, о Ленинграде, я смутилась, понимая, что возможно в эту минуту буря эмоций захватила его. Немного помолчав, Яков Ефимович начал рассказ.

«Ленинград казался в это время каменным мешком. К началу блокады в городе были мизерные запасы продовольствия и топлива. В октябре жители города почувствовали нехватку продовольствия, а в ноябре в Ленинграде начался настоящий голод. Здесь, в Бирске, мы привыкли, что рядом поля, леса, а там – нет. Там дома, здания, постройки… Мы жили на переулке Кузнечном. Недалеко от Невы. Рядом была Владимирская церковь, а напротив дома ярмарка. Уже с началом блокады она прекратила работу. Этот дом, кстати, стоит и до сих пор, к сожалению, когда был в Ленинграде, не попал в него.

Зима 1941 года выдалась на редкость суровой. Холод пронизывал. Все замерзали. В нашей семье было 5 человек. Но остались только я и сестра, которая на 2 два года была старше меня, все остальные умерли. Мне было всего 13 лет.

Картину города обрисовать можно так. Только представьте, что в городе нет тепла, света, воды, хлеба, зато у каждого осталось только немыслимое желание жить, вопреки всему… Жить… Не работал водопровод, канализация, радио, отопление, помню только звук метронома (авт. Знаменитый метроном, вошедший в историю блокады Ленинграда как культурный памятник, транслировался во время налетов именно через эту сеть. Быстрый ритм означал воздушную тревогу, медленный ритм – отбой.). Окна занавешены одеялами и всем, что попадалось под руку. Всех окружала только темнота, одетые во все, что можно, люди лежали в кроватях. Они лежали от бессилия. 

Мне и сестре повезло, недалеко от нашего дома чудом работал водопровод. И воду мы брали там. Некоторые ходили к Неве, Фонтанке. Но частые бомбежки, обстрелы делали этот путь опасным. Однажды, в один из таких походов за водой,  из нашей квартиры украли продуктовые карточки за несколько дней до конца декады. Несколько дней пришлось продавать вещи родителей, чтобы купить себе пропитание. В это же время в соседнем доме жили достаточно обеспеченные люди- спекулянты. Частые вечеринки, хлеб, водка были в их доме частым явлением. Что же было лакомством для мальчишек и девчонок Ленинграда? Жмых и дуранда, а не конфеты и фрукты. Некоторые покупали и варили клей. Еще при жизни отец построил дома мини – печь, именуемую в народе «буржуйкой». Она и стала главным отопительным средством. Здесь же мы кипятили чай. Подобные сооружения стояли в большинстве квартир. В них жгли всё, что могло гореть, в том числе и мебель, и книги».

На мой вопрос о его мечтах детства Яков Ефимович ответил не задумываясь. Наверно, это самые сокровенные и глубоко хранившиеся в памяти воспоминания. «Когда были внутренние запасы, мы любили составлять меню (улыбается). Меню различных блюд.  Конечно, мечтали о куске хлеба, думали, где бы достать дров. Житейские проблемы заполняли все наше существование». Вот так закончилось детство для тысяч детей, потерявших родителей. «Булочная. Полуподвал, – продолжает он. – Горит свеча. Стоит толпа изнеможденных, завернутых в тряпье, с горящими глазами людей. Вот выходит мужчина и бросается на хлеб, только выданный ему. И не думая о будущем голоде, запихивает (по-другому и не скажешь) в рот этот небольшой кусочек как зверь. Или бывали случаи, когда выданную крупу люди съедали, не успев донести до дома, и умирали от разрыва желудка. Еще одна страшная картина стоит перед глазами. 

По улице идет человек, с почерневшим лицом, еле передвигает ноги. Тут действительно можно сказать, что на лице человека лежала печать смерти. Он делает несколько шагов, падает и умирает».

В декабре 1941 года ситуация резко ухудшилась. Смертность от голода стала массовой. Специальные похоронные службы ежедневно подбирали на улицах около сотни трупов. Яков Ефимович с особой горечью отмечает, что самая большая смертность была в декабре среди мужчин, пик женской пришелся на январь. За годы блокады погибло, по разным данным, от 400 тыс. до 1 млн. человек. Так, на Нюрнбергском процессе фигурировало число 632 тысячи ленинградцев. Только 3 процента из них погибли от бомбёжек и артобстрелов; остальные 97 процентов умерли от голода. Январь и начало февраля 1942 года стали самыми страшными, критическими месяцами блокады. Хлеб – это святое слово для тех, кто был в Ленинграде. Размер продовольственного пайка составлял: рабочим — 250 граммов хлеба в сутки, служащим, иждивенцам и детям до 12 лет — по 125 граммов. Все остальные продукты почти перестали выдаваться. Сегодня кусок в 125 грамм для героя этой статьи ассоциируется с жизнью. А ведь он не такой, каким сегодня мы его привыкли видеть. В составе того блокадного хлеба примеси составляли 60 процентов. Но его вкус навсегда останется на губах тех, кому он помог сохранить жизнь. А уже весной выживать помогали травы: лебеда и крапива.

Весной 1942 года в связи с потеплением и улучшением питания значительно сократилось количество смертей. В марте все трудоспособное население вышло на очистку города от мусора. «Сестра к весне 1942 года заболела фурункулезом, я – цингой. Так мы попали в стационар, где смогли вздохнуть легче. Здесь были витамины, питание. Пусть не большими порциями, зато регулярно. С детским домом нас эвакуировали весной в Ярославскую область в село Клематино. Уже потом меня забрал двоюродный брат в Свердловск, а сестру – двоюродная сестра. Уже позже я переехал с семьей брата в Москву, где продолжил учиться», – вспоминает Яков Ефимович.

С мая по октябрь 1942 года вывезли 403 тысячи человек. Всего же за период блокады из города были эвакуированы 1,3 млн человек через Ладожское озеро по известной "Дороге Жизни" – единственному маршруту, который соединил осажденный город с материком. В течение теплых сезонов были налажены понтонные переправы к материку, а зимой нагруженные людьми грузовики скользили по льду Ладожского озера под постоянной вражеской бомбардировкой. К октябрю 1942 года эвакуация всех людей, которых власти считали нужным вывезти, была завершена. К этому времени продовольственный кризис был в основном преодолен.

Сегодня принято ругать молодежь, ее нравы, традиции. С вопросом о новом поколении я обратилась к этому мудрому человеку. Ответ поразил меня. « Уже Платон в V веке до н.э. говорил о том, что молодежь нового поколения хуже той, которая была. Делаем выводы. Проблема отцов и детей всегда будет стоять особняком в обществе. Лично я считаю, что нынешняя молодежь ничуть не хуже нашего поколения. Сегодня у нас учатся талантливые студенты, которые со старанием грызут гранит науки. Поэтому хочу пожелать им успехов. Да, им сложно, но если стараться, то все получится».

Приказом Верховного Главнокомандующего от 1 мая 1945 года Ленинград вместе с Москвой, Сталинградом, Севастополем и Одессой был назван Городом-героем за героизм и мужество, проявленные жителями города во время блокады. 8 мая 1965 года Указом Президиума Верховного Совета СССР город-герой Ленинград был награждён орденом Ленина и медалью «Золотая Звезда». А знак «Жителю блокадного Ленинграда» вручается людям, прожившим не менее 4-х месяцев в Ленинграде в период блокады (с 8 сентября 1941 года по 27 января 1944 года). Этот знак – один из символов эпохи, который несет и горечь потерь, и радость жизни. Блокада Ленинграда – наиболее трагический период в истории города. А для ее участников эти 900 дней – часть жизни, которую они никогда не забудут. Советская армия предприняла большие усилия для освобождения города, но все они обернулись бы прахом, если бы не стойкость и мужество простых горожан, которые погибали от голода и холода, но продолжали противостоять врагу.



- "Нет в России семьи такой, где б не памятен был свой герой..." Когда звучит эта песня, из глаз моих невольно катятся слезы. В нашей семье с войны не вернулось шесть человек: мои дяди по отцовской линии Иван и Алексей, мужья двух теток и другие родственники. А отец мой Петр Иванович пришел с фронта контуженный, с двумя ранениями, - вспоминает Алевтина Петровна Леонтьева, труженица тыла, одна из тех, кто награжден медалью "За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг."

В Башкортостане таких людей осталось не так уж много - 90 тысяч, а участников Великой Отечественной войны и того меньше - 12 тысяч. Увы, ветераны уходят один за другим, унося с собой и свои воспоминания о войне и невеселые мысли о пережитом. К сожалению, поколение победителей (так называют всех, кто выстоял и пережил войну) в большинстве своем живет не так, как того заслужило. Испытания продолжались и в послевоенное лихолетье, и в годы строительства "светлого будущего". Да и сейчас спокойной и обеспеченной их жизнь вряд ли назовешь.

Когда началась война, Але шел десятый год. Она была вторым ребенком в семье, единственной дочерью. Старшему брату Юре было 11 лет, младшему Леониду - пять. Родители работали в колхозе: отец трактористом, мать Анна Григорьевна - в поле.

- Родилась я в селе Верхние Апочки Советского района Курской области. Наше село находилось далеко от большой дороги - в 40 километрах от Кшени, и столько же километров было до станции Старый Оскол. Потому особых разрушений у нас не было. Основные бои на Орловско-Курском направлении нас не коснулись, - рассказывает Алевтина Петровна. - Первый раз немцы появились у нас в июне 1942 года. Ехали они в сторону Воронежа. Кто на мотоциклах, кто на велосипедах. Нас, ребятишек, матери прятали в погребах, но все равно самые любопытные вылезали, чтобы посмотреть на фашистов: что это за звери такие, что бомбят наши города и убивают мирных жителей? По дороге немецкие солдаты стреляли в разную живность: ради забавы уничтожали кур, гусей. Вели за собой домашний скот, отобранный в оккупированных районах. Помню, пыль стояла столбом...

В первый год отца на фронт не взяли - оставили по брони в колхозе, так как селу требовались механизаторы. Нужно было убирать посеянные весной зерновые, пахать землю. До прихода немцев во всех деревнях старались вести обычные полевые работы: война войной, а хлеб сеять надо. В начале 1943 года Петр Иванович был призван на фронт. С боями дошел до Будапешта. В марте 1945 года после второго ранения был комиссован и вернулся домой, к жене и детям.

- Одна пуля в ноге у отца так и осталась, - продолжает Алевтина Петровна. - Зажмурив глаза, мы иногда дотрагивались до нее, ощущая, как кусочек железа перекатывается под кожей. Потом мой младший братишка Валера, родившийся в 1946-м, играл отцовскими медалями: "За взятие Будапешта", "За отвагу"... Много их было у отца, а в то время к наградам относились не так, как сейчас.

- Нам повезло: отец наш остался жив. Повезло и раньше, зимой 1943 года, когда немцы остановились в нашей деревне на постой. Всего на три дня, потому не успели навести свои порядки, кого-то убить, - говорит моя собеседница. - А ведь могло быть всякое: немцы были очень обозлены. Именно тогда они попали в окружение, тащили за собой раненых и убитых (наверное, это были важные чины). Поселившись в хатах, они заставляли местных женщин готовить им еду. Все делалось под присмотром: боялись, что в пищу могут что-нибудь подсыпать...

По словам Алевтины Петровны, немецкие солдаты в ту зиму напоминали французов времен Отечественной войны 1812 года. Выглядели так, как показывают французских завоевателей в кино: замотанные платками, шалями, шарфами, в отобранных у населения валенках и тулупах, заросшие щетиной. Прежнего лоска как не бывало. Своих союзников немцы размещали в сараях и кормили тем, что останется. А те, в свою очередь, отыгрывались на местном населении.

Видя, что из "котла" не выбраться, немецкое руководство отдало приказ сжечь все имущество, которое везли с собой.

- Долго полыхал костер из награбленных вещей. Никого к нему не подпускали, - делится подробностями пожилая женщина. - А потом такая же участь постигла оккупантов. Когда наши войска перебили всех фашистов и освободили село, трупы погибших собрали в одно место и подожгли.

Страшное было время. И дети тоже хлебнули лиха, пережив и голод, и холод. Те, что постарше, после ухода советских солдат, ходили по окрестным лесам и, приметив убитого фрица, пытались снять с него обувь. Мертвым она ни к чему, а ребятам в чем-то ходить надо. В войну было не до церемоний.

1 сентября 1943 года Алевтина продолжила учебу. Семь классов девушка окончила в своей деревне, а потом ей пришлось учиться в другом селе - в 12 километрах от дома. Каждый день, в любую погоду школьники, среди которых была и она, спешили на уроки, неся вместе с учебниками в ранце или заплечном мешке бутылку молока и кусок хлеба, испеченный пополам со жмыхом. Большего дать детям тогда не могли.

 - А что вы делали в поле, как помогали фронту?

- Каждому школьнику, несмотря на возраст, надо было отработать в колхозе 40 трудодней. Занимались всем, что поручат. На поле вязали снопы, потом молотили их цепами. Молотилок и веялок не было. Поднять орудие труда в одиночку было тяжело, поэтому работали парами. Бывало, так за день намаешься, что еле на ногах держишься. Да и дома надо было матери помогать - управляться с хозяйством, копаться в огороде.

 - А как дальше сложилась ваша жизнь?

- Несмотря на трудности, учебу я не бросила. Окончила десятилетку и в 1949 году поступила в Воронежский сельскохозяйственный институт на гидромелиоративный факультет. Получила специальность инженера-гидротехника. В 1954 году по распределению попала в Уфу. Раньше про этот город даже не слышала. Направили на работу в Шакшу, в моторную МТС Уфимского района. Два года отработала там и перевелась в Уфу, в "Башпроект". А когда был создан проектный институт "Башгипроводхоз", поступила на работу туда. С 1964 года до выхода на пенсию в 1986-м трудилась там. Сначала старшим инженером, потом руководителем группы, главным инженером проектов, главным специалистом техотдела. Работу свою очень любила. Объездила почти всю республику. В те годы большое внимание уделялось орошению и осушению земель. Приятно, что до сих пор в совхозе "Алексеевский" действуют спроектированные нами системы орошения.

Алевтина Леонтьева - ветеран труда, награждена медалью "За доблестный труд. В ознаменование 100-летия со дня рождения В.И. Ленина". Как труженица тыла каждый год ко Дню Победы получает поздравления от Президента России.

- Такое внимание, конечно, радует, - говорит участница трудового фронта. - "Никто не забыт, ничто не забыто!" - эти слова для нас святы. Только очень беспокоят попытки исказить историю. В некоторых бывших союзных республиках сносят памятники воинам-освободителям, пытаются забыть, кто одержал победу, какой немыслимой ценой она досталась. В том числе благодаря труду подростков, детей, женщин и стариков. В поле, за станком, повсюду, где нужны были рабочие руки. Хочется, чтобы наши внуки об этом не забывали. А сама я жалею, что хорошенько не расспросила отца о том, как он воевал, за что получил награды. Да и немногословен он был, не любил вспоминать фронтовые будни. Только очень любил читать книжки про войну. И еще хотел узнать, как погиб и где похоронен его брат Иван Сидоров, кадровый военный, подполковник. Мой брат Валера (других уже нет в живых) мечтает отыскать его могилу и поклониться до земли. За всех нас, живущих.



Сейчас много говорят и спорят о том, кто одержал победу во II Мировой войне: СССР или антигитлеровская коалиция? Конечно, все мы изучали историю и прекрасно знаем, что основную роль сыграли наши с вами дедушки и бабушки, которые сделали все ради того, чтобы мы сейчас жили в мирное время. И только менее, чем за год до окончания войны американцы и англичане открыли второй фронт. Однако теперь все чаще приходится слышать разговоры о том, что ключевую роль в победе над гитлеровской Германией сыграли именно США и Великобритания. Они всеми силами пытаются переписать историю и убедить всех в том, что Советский Союз был "не при чем" и преследовал свои интересы.

Но вообще: можно ли сравнивать их и наш вклад в победу? На территории США не разорвался ни один снаряд, зато огромная территория Советского Союза была оккупирована, многие города были разрушены, погибли миллионы людей. И мы никогда не забудем, чего стоила нашей стране победа в войне. И будущие поколения должны знать всю правду об этом.

Участников Великой Отечественной войны осталось не так уж и много. С каждым годом их становится все меньше. Но кто лучше них сможет рассказать нам о печальных и героических событиях 1941-45 годов?

Дмитрий Алексеевич Паушев готовится в апреле этого года справить 90-летие. 26 лет своей жизни он отдал армии. Великую Отечественную войну прошел с первых дней и до самой Победы.

- В армию я был призван в мае 1939 года, - вспоминает Дмитрий Алексеевич. - Отправили в Белоруссию в военный городок недалеко от Добруша, что в Гомельской области. В городке располагался большой артиллерийский склад. В нем было порядка 50 хранилищ, в каждое из которых входило до 400 вагонов боеприпасов. Склад занимал большую территорию, в нем находилось два караульных помещения, одновременно дежурили от восьми до десяти постов охраны. В нашем военном городке также находилась зенитная артиллерия, пулеметная и стрелковая роты. В наши задачи входила охрана боеприпасов и сопровождение машин.

Дмитрий Алексеевич рассказал, что в то время солдаты уже чувствовали неминуемое приближение войны.
- С каждым днем ситуация обострялась. В сентябре 1939 года мы узнали, что Германия ввела свои войска в Польшу, а в декабре началась война с Финляндией. То, что Германия объявит войну Советскому Союзу, ни у кого не вызывало сомнений. Мы ждали, что не сегодня-завтра начнется война. При нашем складе был создан штаб. Мы готовили боеприпасы для фронта. Раза два в неделю бегали к расположению зенитной батареи, приводили в порядок оружие, ждали нападения.

- Дмитрий Алексеевич, как вы узнали, что война началась?

- В ночь с 21 на 22 июня 1941 года я был назначен дежурным по штабу, который располагался в бараке пулеметной роты. Около полуночи ко мне забежал командир батальона, и долго с кем-то разговаривал по телефону. Через какое-то время забежал заместитель командира полка и тоже куда-то звонил. Я тогда не придал этому большого значения. В восемь утра смотрю, все бегают, суетятся. Когда дежурство подошло к концу, я отправился в канцелярию. Там сидели командир батареи и политрук. Я поинтересовался у них, что случилось. В это время завыла сирена, и я все понял сам. Командир сообщил мне, что началась война... Помню, мы в тот день отправились к зенитной батарее, и больше не возвращались в казармы. Все время сидели в окопах и ждали.

Утром 16 августа смотрим - летят четыре немецких самолета, они пронеслись вдоль железной дороги, сбросили бомбы и взорвали два склада. В одном из них оставалось несколько тысяч зенитных снарядов, а другой был к тому времени уже пустым. В тот день нам впервые дали разрешение стрелять по немцам. А 17 августа мы получили приказ двигаться в сторону станции Унеча.

В составе Брянского фронта Дмитрию Алексеевичу пришлось сначала отступать с боями до Московской области. А уже затем участвовать в контрнаступлении в Тульской, Орловской, Брянской областях.

- Первый раз мы попали под бомбежку в районе Ворожбы, это небольшой городок на территории Украины, - рассказывает Дмитрий Алексеевич. - Но все обошлось. Мы успешно дошли до столицы. Под Москвой мы охраняли железнодорожный разъезд, открывали огонь по летящим самолетам. Ночью мы не стреляли, так как у нас не было ни слуховых аппаратов, ни прожекторов, а какой смысл стрелять вслепую? Однажды днем нам удалось сбить немецкий самолет. Это было за три недели до контрнаступления наших войск. 7 декабря, когда советские войска прорвали фронт немецкой обороны, я подумал, что это самый счастливый день в моей жизни.

С декабря 1941 по март 1942 года советским войскам удалось отогнать немцев от Москвы более чем на сто километров. Из Москвы Дмитрия Паушева перебросили в Липецк, где в течение трех месяцев он охранял чугунолитейный завод. Недалеко от Брянска, в городе Орджоникидзе, он охранял пороховой завод. А затем в конце 1943 года его направили на II Прибалтийский фронт.

- В январе 1944 года меня направили в 150 стрелковую дивизию, - вспоминает Дмитрий Алексеевич. - Мы занимали позиции недалеко от латвийского города Либава. Я тогда состоял в разведроте, и нас отправили в вылазку, чтобы добыть "языка". Мы зашли в землянку, чтобы разработать план действий. Едва я успел из нее выйти, как там случайно взорвалась гранату. Мне показалось, что осколок попал мне в затылок. Я уже приготовился умирать, но, потрогав затылок, крови не обнаружил. Потом я выяснил, что солдата, который выходил за мной следом, отбросило взрывной волной, и он задел меня кулаком. В тот день у нас пострадало 13 человек, а пять или шесть погибли.

Через день мы сформировали новую бригаду и отправились за "языком". Мы пробрались к вражеским окопам и увидели немца. Я выскочил к нему и крикнул "Хэндэ хох". Он поднял руки и побежал от меня. Мне пришлось его убить, и немцы открыли по нам огонь. Одна пуля попала мне в руку. И мы стали отступать. По дороге мы потеряли двух человек. Одному разведчику шальная пуля угодила прямо в сердце...

После этого эпизода Дмитрия Паушева отправили в госпиталь в Литву. А, выписавшись, он отучился на курсах младших лейтенантов и вновь отправился на фронт уже в качестве командира взвода.

- Пешком мы дошли прямо до Берлина, - рассказывает Дмитрий Алексеевич. - Так что Победу я встретил в Берлине.

После окончания войны Дмитрий Паушев пять лет прослужил в штабе в Магдебурге. В Уфе оказался в декабре 1954 года. Из армии уволился в январе 1960 года в звании майора. За время войны получил 23 правительственные награды.

- 17 мая 1999 года меня избрали председателем Башкирского отделения Общероссийского общества инвалидов-ветеранов, - говорит Дмитрий Алексеевич. - Я и до сих пор, по сути, возглавляю эту организацию, правда, она уже в принципе перестала существовать. Люди уходят безвозвратно...

С 4 по 7 сентября 1997 года Дмитрия Алексеевича как участника героической обороны Москвы пригласили на торжественное празднование 850-летия столицы. Он до сих пор вспоминает об этой поездке с восторгом:

- В те дни в Москве было невероятное количество приезжих. Помимо москвичей и гостей столицы на празднование собрались мэры городов России, стран бывшего Советского Союза, а также делегации более 60 стран мира. Вместе со мной было приглашено 880 ветеранов ВОВ, участников битвы за Москву. Мы не переставали восхищаться красотой, порядком и чистотой в столице. Побывали на всех праздничных площадках, каждая из которых была оформлена просто великолепно. Для нас организовали экскурсию по городу, мы побывали во всех музеях, посетили все театры, в которых смотрели концерты и спектакли. Москва нас встретила очень хорошо.

К сожалению, Дмитрий Алексеевич сейчас не выходит на улицу. И даже свой самый любимый праздник - День Победы - отмечает дома. Но, несмотря на это, он выглядит очень бодро, обладает прекрасной памятью и всегда с охотой рассказывает своим гостям о войне:

- Вспоминая оборону Брестской крепости, Севастопольскую, Сталинградскую, Курскую битвы и другие события войны, я испытываю гордость за наших воинов, командиров, генералов и высшее руководство страны. Мы сумели наголову разбить врага, освободив страны Восточной Европы от фашистского ига.

Хочется верить, что люди всегда будут помнить о тех жертвах, которые пришлось принести ради мира на земле, и ценить подвиг воинов нашей страны!



“Обращаемся к Вам с большой просьбой, помогите найти родственников вашего земляка МИНИБАЕВА Фахри Низамовича”. Письмо с такой просьбой пришло в наш район в марте текущего года из Ханты-Мансийского округа от Владимира Анатольевича Чепурного, руководителя духовно-патриотического поискового отряда “Эхо поколений”.

Далее в письме сообщалось: “В 2005 году во время выездной поисковой экспедиции, в горах Туапсинского района, нами найдена медаль “За боевые заслуги”… Мы будем рады вручить боевую награду родственникам вашего земляка”.

На основании сохранившегося номера на медали поисковики группы Владимира Чепурного установили следующее.

(Из наградного листа): Минибаев Фахри Низамович, красноармеец, наводчик ручного пулемёта, 2-я стр. рота 1-й б. 976СП 261 СД, 1910 г.р., татарин, в РККА с 1941 г., кандидат в ВКП (б) с 1942 г., Участие в боях: ст. Светланово, ур. Лаба, ст. Хадыженская, х. Па-поротный… Дом адрес: Башкирская АССР Уфим-ская обл. Стерлитамакский р-н, Алатанский с/сов., дер.Малоглод.

Поскольку архивная запись с названием деревни плохо разборчива, поиски родственников красноармейца Минибаева в Башкирии не сразу дали результат. Из Гулькевичивского райвоенкомата Краснодарского края, откуда призывался в армию Минибаев, ответили, что никаких данных по Минибаеву Фахри Низамовичу у них нет. От военкомата г. Уфы поисковики ответа, к сожалению, не получили. Тогда они обратились за помощью в газету “Уфимская неделя” и журналисты газеты провели собственную поисковую операцию, о которой рассказали в своей газете. Уфимские журналисты, в частности, звонили в Стерлитамакский район, где находится деревня Алатана. Нашли однофамильцев, но не родственников Ф.Н.Минибаева. И старожилы о таковом ничего не помнят и не знают…

Получив письмо Чепурного, мы связались с коллегами из уфимской газеты и они тут же выслали нам ксерокопии номеров “ Уфимской недели” за 15-25 декабря 2005 года с публикацией “Эхо прошедшей войны”. В ней говорилось о Владимире Анатольевиче и его группе.

Вера и духовность

Владимир Анатольевич родом из Краснодарского края, но уже 20 лет живёт на Севере. Нефтяник по специальности, он прошёл сотни километров трасс. В какой-то момент почувствовал непреодолимую тягу к колоколам. Стал звонарём местного православного прихода при храме Покрова Божьей Матери. Хотелось эту магическую власть над колоколами передать молодым. Тогда-то и организовал школу звонарного искусства. Но пришло понимание, что религия – это не славословие в адрес Всевышнего, а светлые дела: добрая память, уважение к предкам. Так и родился духовно-патриотический поисковый отряд “Эхо поколений”.

- Впервые мысль о нём возникла у меня, когда мы с сыном, находясь на отдыхе в Туапсе, пошли на перевал, где во время войны шли тяжёлые бои, - рассказывает Владимир Анатольевич. – Я увидел широко раскрытые глаза подростка, его серьёзное, будто повзрослевшее лицо, и подумал: “А почему бы не привезти сюда его сверстников, не пройти с ними по дорогам войны?”. С благословения батюшки такая поездка состоялась на следующий год. Остановились мы тогда в селе Шепти, что близ Туапсе. Вернулись с “трофеями”. Организовали первую экскурсию. Сегодня у нас немало экспонатов. В День Победы, 23 февраля выезжаем со своей выставкой в школы, приглашаем ветеранов. Проходят уроки памяти…

В одной из поездок на высоту Индюк (такое название носила высота в Красноярском крае) установили железный православный крест 2,5 метра высотой. В этом году поехали только втроём. Я, мой сын и одиннадцатиклассник Миша Квасницкий. Администрация города пошла нам навстречу, купила форму, нефтяники экипировали по высшему разряду, приобрели для нас даже металлоискатель.

Мы прошли по маршруту: высота Индюк – высота Семашко. Когда шли в сторону Семашко, на косогоре ребята обнаружили два заросших окопа, а в них человеческие кости. О захоронении вопрос не стоял, кем бы ни был погибший, он, прежде всего человек. Но всё-таки захотелось выяснить, чьей армии этот неизвестный солдат. Использовали металлоискатель и нашли рядом гильзы от русской винтовки. Захоронили останки бойца у обелиска на высоте Круглая. 

Ребята уехали, а я посетил хутор Гунайка. Хутором его можно назвать с большой натяжкой. Один дом, а вокруг ширь, пропитанная запахом войны. Ещё до сих пор земля здесь перенасыщена “железом”. Хозяин встретил меня приветливо. Пошли разговоры о том суровом лихолетье. И тут старик не выдержал и показал мне солдатскую медаль “За боевые заслуги”. Согласился и показать место, где нашёл её, а вот отдать наотрез отказался. Медаль серебряная, за неё дают большие деньги. Хозяин, правда, продавать её не собирается, ведь на этой земле столько его родни полегло. Вот и хранит награду неизвестного солдата как память и о предках своих. Но сфотографировать медаль мне позволил. Что я и сделал да ещё тщательно переписал сохранившийся номер – “68303”.

По следам боёв

Следопыты группы Чепурного, углубившись в книги и архивные документы, попытались воссоздать картину тех дней, августа 1942 года. Многое удалось узнать. Приведём выписку из приказа, где описываются боевые действия нашего земляка.

“В бою у реки Лаба тов. Минибаев в составе группы из 6-ти бойцов 1-го взвода 2-й роты был послан в разведку. Натолкнувшись на большую группу немцев, свыше роты, тов. Минибаев прорвался, уничтожив более 19 фашистов, и присоединился к группе 1-й пулемётной роты, где защищал оборону против переправы и не отступил ни на шаг, уничтожив не менее 8-ми фашистов.

Заняв вместе с группой из 6-ти человек правый фланг у леса, тов. Минибаев в течение двух дней оборонялся против во много раз превосходящего по численности противника, не менее 2-х рот, и вёл беспрерывный огонь, уничтожив не менее 30 фашистов, не дав им ворваться в нашу оборону. Кроме того, вёл разведку о месте расположения противника.

17-го августа, будучи наводчиком РП тов. Минибаев в составе группы занявших окраину и центральную улицу с. Хадыженская, ворвался в село, стойко оборонял участок взвода. А когда группа по приказу свыше отошла в село Папоротное, Минибаев отошёл последним, ведя огонь из РП по фашистам, обеспечив отход всей группы. С вечера 17-го августа по 21-е августа тов. Минибаев защищал оборону в с. Папоротное у высоты 364, уничтожив не менее 40 фашистов, не дав возможность противнику продвинуться.

За беззаветную преданность Родине, проявленные мужество и стойкость в борьбе с немецкими оккупантами представляю красноармейца Минибаева Фахри Низамовича к правительственной награде - медали “За боевые заслуги”. 

Командир 976-го полка п/п-к Лукин 
Военком 976-го полка бат. комиссар Воюцкий
Заклю-чение воен. совета Армии:
Достоин награждения медалью “За боевые заслуги” “№ 68303”
Коман-дующий 12-й Армии ген-майор Гречко
Член Воен. совета бриг. комиссар Голденштейн”

По данным архивных документов, с 6-го по 14-е октября 1942 года 383-я стрелковая дивизия, в которой находился в оперативном подчинении 976-й стрелковый полк, потеряла около четырёх тысяч человек.

Фахри Низамович Минибаев, у себя на родине числившийся до сих пор пропавшим без вести, скорее всего, погиб в этих боях. Такое предположение вскоре подтвердилось. Но прежде нашлись родственники погибшего солдата.

Родные

Поиск родственников Фахри Минибаева после того, как возникло предположение, что под “дер. Мало-глод” скрывается деревня Ма-лый Аллагуват, был недолгим. Через Людмилу Григорьевну Сальникову, заведующую районным архивом и Никиту Владимировича Логинова, члена правления общественной организации “Аллагуват” вскоре имели  исчерпывающие сведения.

Ни-кита Владимирович - один из авторов книги памяти “Они сражались за Родину”, изданной в Салавате в 2003 году и посвящённой участникам Великой Отечественной войны – уроженцам сёл Аллагуват, Карлыкуль, Юрматы, Ирек, Артель Куч, Кызыл Аул, Новопетровский (Кожак), Малый Аллагуват Стерлитамакского и Ишимбайского районов. В книгу внесено и имя Минибаева Фахри Низаметдиновича (так пишется полное отчество солдата). Он показан как участник войны с Финляндией, вернулся раненым. Жена Шахида, сын умер в раннем возрасте. И – вот она “точность” учёта военнослужащих того времени! – согласно Извещению Стерлитамакского ОГВК от 1947 г., “пропал без вести в 1941 г.”

В д. Малый Аллагуват проживал отец Фахри Минибаева Низаметдин Минибаев, 1877 г.р. Он был участником первой мировой, гражданской и финской 1939-1940 гг. войн. У Фахри были братья – Минаж,  Саляхетдин, Мунир и сестра Хадия. 

К сожалению, дочь Фахри Минибаева Фаягуль немного не дожила, чтобы узнать героические подробности о судьбе отца – она скончалась в 2008 году. По словам её детей, она рассказывала, что, несмотря на тяжёлую жизнь, семья Минибаевых была трудолюбивая, дружная, - на любую работу были мастера, находили выход из тяжёлых ситуаций. Когда началась Великая Отечественная война, из семьи Минибаевых ушли на фронт все четыре брата. От деда Фахри пришло только одно письмо, и больше до конца войны никаких известий не получали. Когда дедушка уходил на фронт, маме было 8 лет. Она до конца своих дней вспоминала, как он уходил на войну. Всегда хотела узнать, жив ли он остался, а если нет, то где похоронен. Семья Минибаевых в 1947 году получила извещение о том, что дедушка пропал без вести.

В Зиргане проживает внук Ф.Н.Минибаева Амир Хамидуллович Хамитов, работник Салаватского “Водоканала”. Есть ещё пять внучек воина-героя: Файруза, Зиля, Альфия, Раушания, Гульназ. Живут поблизости – в Зиргане, в Салавате. 

Когда мы с Н.В.Логиновым приехали в Зирган, в доме дочери Минибаева Фаягуль и её ныне здравствующего мужа Хамидуллы Самигулловича Хамитова собралась вся родня – внуки, правнуки… Надо ли говорить, с каким глубоким волнением слушали они наш рассказ, читали электронное письмо В.Чепурного! Через 64 года после Победы они узнали о судьбе своего деда и его героических действиях на войне! Выражали признательность людям, чья бескорыстная поисковая работа сделала это возможным.

Не “пропавший без вести”

Благодаря быстрым и энергичным действиям Никиты Владимировича Логинова, в последние дни из ЦАМО (Центральный Архив Министерства Обороны) на его запрос поступил ответ с архивной выпиской.

Минибаев Фахри Низамович,
Год рождения – 1910,
Место рождения – Стерлитамакский район, д. Аллагуват.
Дата и место призыва – Гулькевический район (РВК), Краснодарский край.
Последнее место службы – 976 СП, 383 СД, 18 Армия.
Воинское звание – красноармеец.
Член ВКП “б”
Убит 8.10.42 г. в районе высоты горы (неразб.)
Начальник штаба 383 стрелковой дивизии подполковник Чудаков.

…Как только мы получили первые сведения о найденных родственниках Ф.Н.Минибаева, сообщили об этом  по электронной почте В.А.Чепурному. Из Ханты-Мансийского округа Владимир Анатольевич позвонил в редакцию нашей газеты: “Отпрашиваюсь у начальства с работы, беру билет на самолёт…”

На месте, где стояла когда-то деревня Аллагуват Стерлитамакского района, расположился мемориальный комплекс “Аллея героев семи переселённых деревень земли Юрматы”. Он создан в 2003 году и посвящён воинам-защитникам, погибшим в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг. На каменной плите, в числе других, выбитых на ней имён павших в боях и пропавших без вести жителей семи деревень, - имя Минибаева Фахри Низаметдиновича. Теперь уже не “без вести пропавшего”.



Весьма примечательное и волнительное событие произошло 9 Мая во время празднования Дня Победы на торжественном митинге на мемориальном комплексе “Аллея героев семи переселённых деревень земли Юрматы”, что располагается на месте бывшей д. Аллагуват в Стерлитамакском районе. Руководитель духовно-патриотического поискового отряда из Ханты-Мансийского округа “Эхо поколений” В.А.Чепурной вручил родственникам солдата, погибшего в октябре 1942 г. в Краснодарском крае, уроженца д. Малый Аллагуват Фахри Низамовича Минибаева медаль “За боевые заслуги”. Медаль была найдена во время выездной экспедиции в горах Туапсинского района в 2005 году…

Материал “Медаль из 42-го, рокового года” был напечатан в нашей газете 23 апреля. И вот в этой примечательной истории поставлена логическая точка: медаль героически сражавшегося нашего земляка вручена родственникам. Амир Хамитов, принимая медаль из рук В.А.Чепурного, от имени всех родственников сердечно поблагодарил его и членов его поисковой группы, а также всех, кто был причастен к этой истории, за большой труд. “Мы сохраним и передадим своим внукам дорогую для нас реликвию, боевую награду нашего деда”, - сказал он. В митинге на мемориальном комплексе принимала участие и делегация из Стерлитамакского района.



Вот уже 65 лет прошло, как утихли разрывающие землю снаряды, лишь эхом из прошлого раздаются звуки стрельбы, душераздирающие крики горящих заживо пленных, предательское потрескивание пепелищ сожженных городов, деревень. Скрежет железа, стоны земли, бесконечные страдания, боль и взывание к небу о справедливости, которое отвечало лишь сине-холодной немотой. Закончилась великая битва зла и… И здесь возникает резонный вопрос: и чего? Добра? Странным затем оказалось это добро для достаточно большого количества народов. Да, времени прошло много, но мы до сих пор так и не осознали, насколько глобальные изменения во всех сферах жизни повлекла за собой эта великая бойня. Перекроили не только карту мира, но и сознание, а теперь уже можно сказать и подсознание людей.

Вторая мировая война заставляет переосмыслить весь опыт человечества, накопленный за его долгую историю поколениями наших предков. Это было время доблести и чести, предательства и варварства в самых ужасных проявлениях, превзошедших времена Атиллы и мрачного средневековья. Последствия этой войны ощущаются до сих пор, многие изменения, потрясшие человечество после Второй мировой войны вытекают именно из ее хода и окончания. Для нашей страны это была война на выживание. Восточный фронт стал самым жестоким и беспощадным театром военных действий. Испытания, выпавшие на долю русского народа, были чрезвычайно велики. Потери были огромны. Русские дошли до Берлина, и боевые знамена нашей Армии гордо реяли в сердце Европы.

Геополитические перемены

Глобальными изменениями с точки зрения геополитики стало образование единого пространства, по сути контролируемого избранными. Закрытость СССР позволила взять честь победы на себя странам Запада. В США долгие годы обычные граждане наивно полагали, что Вторую мировую выиграли именно они. Истинное положение дел стало более или менее проясняться уже ближе к концу 20 века. Уничтожить советскую Россию руками врагов было поистине мечтой и Великобритании, и Франции, и, безусловно, Америки. Давнее бельмо на глазу всего Запада должно было исчезнуть в смертоносной и истязающей войне. Однако когда стало уже очевидно, что советского солдата ничем не возьмешь, и он с чудовищными потерями, но все же движется в сторону Берлина, необходимость переосмысливать империалистические планы назрела. После окончания войны образуется мощный военный альянс – блок НАТО. Мир действительно стал другим. Державы поняли, что вести войны на своей территории слишком дорогое удовольствие. И поля бойни были перенесены в другие вновь образовавшиеся после распада колоний государства, где не было ни четкой иерархии власти, ни четкого представления, что, собственно, делать с внезапно навалившейся независимостью. В итоге крупные колонисты потеряли свои владения, а свое превосходство стали доказывать путем возгорания бесконечных локальных войн. Главными противниками второй половины 20 века стали СССР и США. Две сверхдержавы, развивающиеся столь по-разному, но дышащие в затылок друг другу в бесконечной гонке за мировым господством. Для всего мира США стали провозвестниками единственно верного политического режима управления жизнями людей – демократии. СССР провозгласили империей зла только лишь потому, что бесконечно боялись нарастающей угрозы повсеместной коммунизации восточной Европы. Многие умы в Европе, да и в штатах такие находились, искренне верили, что Советский Союз – это воплощенная утопия вселенского счастья людей, где все равны, где нет жажды наживы, где, соответственно, и терять-то особо было нечего: свободу и ту мастерски отобрали, так, что большая часть людей и не поняли этого. Обычному человеку не дано отделить дурака от мудреца, злодея от гения: Германия рукоплескала Гитлеру, захлебнувшись затем в собственной крови; советские люди рыдали на похоронах Сталина, чтобы потом гореть от стыда за миллионы уничтоженных в ГУЛАГах, тюрьмах, застенках Лубянки жизней. На этот счет приведу отрывок из книги Владимира Чикова «Нелегалы. Досье КГБ №13676»:

«Олтман: Тогда объясните мне: как понимать, почему в России так много врагов народа? И что удивительно, из самых преданных большевиков?! Из тех, кто в годы революции и после нее отличался крепостью духа и твердостью своих убеждений.

Браун: Кого вы имеете в виду?

Олтман: Ну, например, Рыкова… Томского… Бухарина… И, как мне рассказывали, в России недавно расстреляли Тухачевского, Якира и Уборевича. Я пытался узнать, как такое могло произойти, но никто не мог мне дать вразумительного объяснения. <…> У меня сложилось впечатление, что все они верят в то, что в России на самом деле много врагов народа и что с ними расправляются правильно.

Браун: Хорошо, компаньеро Олтман. Я попытаюсь вам объяснить, что происходит сейчас в нашей стране. Вам известна лишь малая часть загубленных умных и талантливых людей России. Все дело в том, что Сталин их всегда боялся. Потому он и его подручные из НКВД, вроде Ягоды, Ежова и Агранова, уничтожали и все еще продолжают уничтожать ни в чем не повинных, самых лучших людей страны, причисляя их к разного рода надуманным антипартийным уклонам, оппозициям и блокам. Сталин жил и живет в постоянном страхе за личную власть и потому сеял и сеет его среди народа. Даже нам, разведчикам, как это ни горько сознавать, стало опасно находиться здесь, за рубежом».

Это выдержка из вербовки резидента НКВД Александра Орлова американца Морриса Коэна.

Были в России люди, которые понимали истинное положение дел, были такие и в фашистской Германии. Никуда они не исчезли и после войны. Разработка атомной бомбы началась в Германии, продолжилась в Англии на пару с Америкой, затем благодаря регулярно получаемой информации агентами и резидентами советской разведки, в СССР проектировали свою бомбу. Атомная бомба – это, наверное, самое чудовищное последствие Второй мировой войны. Это переход всего мира на новый уровень страха, когда ведущие умы понимали, что, «если не будет взаимного сдерживания, равновесия страха, то рано или поздно это приведет к атомной катастрофе». Это самое равновесие страха и призван был удерживать блок НАТО. Многие уже забыли, что изначально альянс был создан в целях уничтожения всемирного зла – социализма. Одному богу известно, что стало бы с Россией, не появись в 1949 году в стране своя бомба.

Вот любопытный отрывок из секретной директивы Совета национальной безопасности о политике США в отношении стран Восточной Европы: «…Мы должны вести наступление не только открытыми, но и тайными операциями. Курс на подстрекательство к расколу внутри коммунистического мира следует вести сдержанно, ибо этот курс всего-навсего тактическая необходимость, и никак нельзя упустить из виду, что он не должен заслонить нашу конечную цель – создание иной системы. В то же время, не беря на себя никакой ответственности, мы, когда произойдет этот раскол, прямо не будем впутаны в вызов советскому престижу, ссора будет происходить между Кремлем и прокоммунистическими режимами…». Что ж, дальнейшие политические события, в том числе раскол Советского Союза, свидетельствуют о том, что главная цель НАТО была достигнута. Однако далее, уже в наше время, агрессивная политика альянса простерлась до возможности и абсолютного права вести военные действия в любой точке мира. И достигнуто это было с помощью бессовестной и беспрецедентно жестокой мистификации – «терактом 11 сентября». Дж. Буш младший развязал себе руки и в борьбе за энергоресурсы не побрезговал принести в жертву тысячи жизней собственных граждан, дабы получить молчаливое согласие остального народа громить все и всех где угодно и когда угодно неудержимой корысти элиты страны.

Образование таких крупных организаций, как НАТО, ООН, ЕС, сделало практически невозможным многим государствам действовать самостоятельно. При всей достаточно гуманной мотивации создания крупных объединений, нужно признать, что это как Большой Брат, всевидящее око, наблюдающее за всем мировым процессом и незримого контролирующее его. Создавая единое жестко контролируемое пространство, правящая верхушка этого мира распустила свои щупальца власти повсюду, тем самым невидимо для подавляющего большинства (ведь все это прикрыто вуалью благонадежности и неукоснительного соблюдения безопасности человечества, его свободы и жизни) лишив государства свободы на геополитическом уровне. К «политическому единству» добавился и информационный контроль. Век прогресса предоставил широкие возможности для реализации империалистических планов: наводить смуты, сталкивать людей, политических лидеров, национальные воззрения стало очень просто. Повсеместное торжество единого информационного пространства имеет куда более глубокие мотивации, чем просто следствие прогресса. Не нужно забывать, что большая часть прогресса сопряжена именно с достижением военных целей. И если уж говорить о военных целях, то не стоит наивно полагать, будто война заканчивалась: да, крупные страны уже не воюют напрямую друг с другом, не так явно это происходит и на чужих территориях, однако, информационная война идет полным ходом. Доказательство тому – недавний конфликт с Грузией. Лозунг нашего времени – провокация.  Сменилось лишь орудие, а цели остались прежними.

Экономическое превосходство

Определяющим для миропорядка последствием войны стало и неожиданно быстрое экономическое восстановление стран Запада, и в особенности Америки.

США завершили Вторую мировую как бесспорные лидеры капиталистического мира. Финансовая мощь США определила их экономическое превосходство. Это было подкреплено и тем, что в 1944 году за долларом была закреплена роль мировой конвертируемой валюты, его золотое содержание определилось в 35 дол. за 1 унцию золота. Доллар стал расчетной и резервной денежной единицей, наравне с золотом он являлся гарантом стоимости банкнот. Одновременно были созданы Международный валютный фонд (МВФ) и Международный банк реконструкции и развития (МБРР), которые в значительной степени зависели от США, предоставивших им первоначальный капитал.

В 1947 году госсекретарь США Дж. Маршалл обнародовал свой план по стабилизации Европы. Годом позднее, когда угроза распространения коммунизма в Европе стала еще более очевидной, план под названием «План Маршалла» начали активно реализовывать в целях экономического восстановления стран Западной Европы. Успешная реализация плана позволила создать военно-политический блок НАТО и Европейский Союз. Генеалогия единой Европы, фактически, начинается со специально  учрежденной для распределения американской помощи и проведения совместных проектов Администрации Экономического Сотрудничества. В 1950-е годы эта структура стала основой для создания Европейского Экономического Сообщества, которое и превратилось в Европейский Союз.  И пока Западный блок успешно восстанавливался, СССР остался наедине с собой, с хоть и отвоеванными, но разрушенными территориями, возрождение страны шло собственными усилиями. Да тут еще и война со своим же народом продолжилась в не менее агрессивном варианте, чем это было в 1937. Противостояние двух мощных политических полюсов началось 16 июля 1945 года ядерным взрывом американской бомбы. И стало бескомпромиссным в 1949 году после испытания советской атомной бомбы. С этих пор началась жестокая гонка, которая в итоге привела к уничтожению мощнейшего государства – СССР. Однако не тут-то было, и на месте прежнего за 20 лет выросло государство не менее мощное. Западные силы вновь проиграли.

Социальные метаморфозы

С социальной точки зрения последствия Второй мировой войны менее заметны на первый взгляд, но более губительны. То, что мы наблюдаем сейчас – моральное разложение, беспринципность, нивелирование понятий «честь» и «достоинство» – не появилось само по себе. Это те самые социальные последствия на глубоко внутреннем уровне восприятия человеком основ мироздания, подвергшихся чудовищным перекосам. Не будем говорить об очевидных вещах. Поговорим об идеалах и о том, как они изменились. Одним из чудовищных факторов этой войны стало то, что воевать пошли женщины. Безусловно, можно возразить, дескать, и в революцию в России женщины воевали, да и в Первую мировую на полях войны не обходились без них. Да, конечно, все это так. Но именно во Вторую мировую начались колоссальные нарушения законов природы. Женщина, дающая жизнь, стала ее отнимать. Женщина – источник жизни, стала источником смерти в борьбе за мир. Природа не терпит, когда нарушают ее законы. Женщины вышли на мужскую территорию. После войны потери Советского Союза были огромны, во многих деревнях и селах осталось от силы по два-четыре мужика. Многое легло на плечи тех, кто некогда нес в себе воплощение загадки и великого таинства. Кстати сказать, именно с тех пор мужчины в России стали вырастать инфантильными и ленивыми душой – слишком много заботы и трепета было со стороны матерей. Этот процесс был долгим и очевидные результаты мы наблюдаем сегодня, когда зачастую, мужчина просто не способен бороться. Вспомните 90-е годы. В большинстве своем челноками работали женщины, в то время как их мужья, уставившись в телевизор, за бутылкой водки горевали о своей невостребованности. Это одна сторона.

Другой момент – это ментальные изменения, вышедшие из внешних перемен. Коко Шанель произвела революцию – она показала осязаемую, вполне плотскую, раскрепощенную женственность и сексуальность на ряду с элегантностью и шармом. Покров тайны был сорван, процесс начался с открытых ею женских ножек. Красота – стержень, на котором держался мир – стала доступной, а затем и настолько дешевой, что вставить ее в перечень объектов купли-продажи не составило особого труда. О, вы, безусловно, возразите мне, что Коко – это Великая королева моды. Это так, и я вовсе не собираюсь оспаривать этот факт. Я лишь обозначаю основные вехи, с которых началось то, с результатом чего мы сейчас должны как-то бороться. И вот через какое-то время сексуальность и вовсе перестала быть прикрытой завесой тайны загадкой. Она стала слишком доступна с помощью Голливуда, который творил своих идолов эпохи, идолов физической притягательности. Здесь же можно упомянуть и журнал Playboy. В основе – игра, игра чужим телом, лишенным души. И если раньше женскую душу не могли понять, то сейчас в этом и вовсе не нуждаются. Да и вообще понятие «душа» стало квинтэссенцией того, что уже ушло. С противоположной стороны выступают ярые борцы за эмансипацию, феминизацию. Перекосы очевидны. Последствия – повсеместно разрушающиеся социальные институты. Когда стало доступным то, что некогда было священным, возможность вседозволенности уже перестала внушать страх. Долгое время сердца людей были местом битвы двух идеалов – идеала Содома и Гоморры и идеала Мадонны. За вторую половину 20 века и начало 21 идеал Содома и Гоморры изрядно одерживает верх. Последними жемчужинами в этом ожерелье человеческого падения стали телевидение, в особенности, всевозможные реалити-шоу, и интернет. Вот уж где возможна полна деперсонификация человека, что приятно щекочет нервы – здесь ты можешь быть кем угодно, когда угодно и делать, что угодно.

Кому-то, возможно, все это покажется притянутыми за уши незрелыми умозаключениями. Вся разница нашего века с прошлым заключается в том, что в 20 веке различного рода переломы в ходе цивилизации были очевидны, можно, так сказать, флажки поставить на каждом судьбоносном повороте человечества. В наше время это сделать сложно, поскольку социальные изменения происходят на глубинном уровне. Здесь нельзя вырвать какое-то событие из контекста и изучить, как оно повлияет на дальнейшую жизнь общества. Здесь все слишком медленно проходит и становится заметным лишь тогда, когда возникают явные последствия. А ментальные перемены тем паче сложнее проследить. Сейчас мы уже стоим лицом к лицу с разложением и падением, но истоки именно там – в мерзком запахе заживо сгорающей плоти.

Сегодня мы переживаем мировой финансовый кризис. Так же было и 65 лет назад. По мнению первого вице-президента Академии геополитических проблем, доктора военных наук Константина Сивкова, мы на пороге новой войны. Войны, которая будет вестись, по сути, за то, на каких духовных основах будет построен новый мировой порядок. Быть может, в мире, где младенцев рожают, чтобы продать на органы, где мамы и папы зарабатывают на продаже собственных детей, а в Китае из неродившихся младенцев делают различные деликатесы, действительно необходимо кровопускание, чтобы определить, на каких духовных устоях может продолжить существование этот мир. И по «качеству» грехов и уровню падения можно предположить, каким будет наказание.



Эх, путь дорожка фронтовая, 
Не страшна нам бомбежка любая.
Помирать нам рановато, 
Есть у нас еще дома дела.

Это слова из любимой песни моего отца, Фаиза Зарифовича, воевавшего на Волховском и Ленинградском фронтах с весны 1942 до весны 1944 года. Отец не любил рассказывать о войне, но иногда, как правило, в День Победы, 9 мая, приняв 100 граммов "наркомовских", уступал настойчивым просьбам пятерых своих сыновей и начинал вспоминать отдельные эпизоды фронтовых будней. За 30 с лишним лет журналистской карьеры я ни разу не написал о том, как воевал отец, как пережила эти страшные годы в тылу с двумя детьми моя мама, Наиля Якубовна. И вот теперь, осознав это свое упущение, в преддверии 65-летия Великой Победы, выполняю свой сыновний долг - представляю на суд читателей  все, что сохранила память из родительских рассказов о той Великой Отечественной войне.

В середине 30-х годов прошлого столетия папа с мамой, закончив Оренбургский педтехникум, приехали на работу в соседний Башкортостан, учительствовали в селе Байдавлетово Зианчуринского района. Когда началась война, у них было уже двое детей, трехлетний Радик и годовалая Светлана. В апреле 1942-го папа ушел на фронт, мама осталась с двумя детьми на руках.

Мой дед с маминой стороны, Якуб-бабай, жил в маминой родной деревне Верхние Чебеньки Оренбургской области. Дедушка писал маме: "Эта война, доченька, будет очень долгой. Приезжай с детьми сюда, здесь все твои родственники, вместе будет легче пережить трудности". Мама так и сделала. От отца приходили редкие письма. Он был связистом, обеспечивал связью войсковые подразделения.

- Места, где мы воевали, были болотистые, - рассказывал отец. - Приходилось тянуть связь под пулями по сплошной воде. Одежда почти никогда не просыхала, в сапогах постоянно хлюпала вода, мокрые портянки натирали ноги. Не все выдерживали этого постоянного ощущения страха быть убитым, когда кругом рвутся снаряды, свистят пули. Об этом не принято рассказывать, но, что греха таить, дезертиры на войне все же были, перебегали на ту сторону. Конечно, их были единицы, если такое случалось, то всегда расценивалось как ЧП.

Об одном таком эпизоде дезертирства, очевидцем которого он был и который его, похоже, очень потряс, отец вспоминал не раз.

- Все произошло неожиданно, никто не успел даже ничего понять, - рассказывал отец. - Передовая линия фронта проходила очень близко. Мы увидели офицера нашего подразделения на коне, в плащ-палатке. Сначала он медленно ехал вдоль опушки леса, потом вдруг погнал лошадь, поскакал и скрылся за лесом. Только потом мы сообразили, что он решил переметнуться на сторону немцев. Все были в шоке.

В начале 1944 года, в дни прорыва блокады Ленинграда, отца ранило в голову, он получил серьезную контузию. Вынесла его буквально из-под пуль молоденькая медсестра. В результате ранения парализовало левую часть тела, отец не мог говорить и двигаться. Сначала лежал в лазарете, затем его отправили в Ленинград, в госпиталь. Отца лечили долго, врачи консультировались даже со знаменитым нейрохирургом Николаем Бурденко. 

- Если бы не Бурденко, я, может, и не выжил бы, не встал бы на ноги, - часто говорил отец.

Бурденко, как и вынесшую его из боя медсестру, он называл своими спасителями. Как рассказывала мама, после возвращения с фронта отец еще долго заикался.

Весной 1944 года вышло постановление, согласно которому учителей отзывали с фронта учить детей. Отец должен был вернуться на работу в школу туда, откуда уходил на фронт, - в село Байдавлетово.

Пока папа воевал, мама в тылу с детьми тоже натерпелись много бед и горя. Самой большой бедой был голод. Мама часто рассказывала, что они спаслись от голодной смерти только благодаря корове. Она и молоко давала, и дрова на ней возили, и сено. Весной люди выходили собирать в поле оставшиеся с осени ржаные и овсяные колоски, шелушили из них подгнившее зерно, варили кашу на воде. У многих от этого варева начиналось отравление, умирали целыми семьями.

- Мы варили такую кашу из прошлогодних колосков на молоке, только это нас и спасло, - вспоминала мама. - А вот оставшуюся с осени на поле гнилую картошку ели без опаски. По весне ее собирали, высушивали, получался крахмал, из него пекли блинчики.

Мама работала в школе, а голодные брат с сестрой оставались дома одни. Как-то раз они нашли спрятанный мамой чемодан, в котором хранился оставленный на черный день неприкосновенный запас муки. Они его вскрыли, налили в большую миску воды, разбавили в ней муку и набили этим клейстером свои животы, утолив, таким образом, голод.

После войны папа с семьей несколько лет жил в Байдавлетово, потом его перевели в Абзаново, потом в совхоз Сакмар, потом в Кужанак. И в каждой из этих деревень он заканчивал свое директорство в школе завершением строительства новой школы. 

Настоящим подвигом можно назвать и то, что отец без отрыва от производства, в перерывах между строительством школ, заочно закончил исторический факультет Оренбургского госуниверситета, пять лет ездил туда на сессии сдавать экзамены. И потом, получив диплом, преподавал в школе историю вплоть до выхода на пенсию.

Мама тоже до самой пенсии работала учительницей младших классов, воспитателем в школе-интернате. В 1947 году у них родился сын Роберт, в 1951 - Ильдар, в 1953 - автор этих строк, в 1959 - Рафаэль.

Каждый год отец ездил в Ленинград или в Гатчину на встречу с однополчанами. Умер он в 1992 году, не дожив полутора лет до своего 80-летия. Мама прожила 87 лет. Успела увидеть, порадоваться своим многочисленным внукам, правнукам. Если бы в том бою тяжело раненого отца не вытащила из-под пуль медсестра, не было бы и нас, родившихся после войны четырех братьев, жизнь бы прервалась. И это судьба лишь только одной семьи. А ведь таких, как наша, были тысячи, сотни тысяч семей, каждой из которых коснулась своим черным крылом страшная война. И пока мы живы, будем помнить, будем передавать эту скорбную память своим детям, внукам, правнукам...



С началом Отечественной войны в Башкирию было эвакуировано более 100 промышленных предприятий, а также научные учреждения, вузы и научно-исследовательские институты.

Республика также приняла и разместила свыше 278 тысяч беженцев.

Только в Уфу за 1941–42 гг. прибыло 104 тыс. эвакуированных. Если по пере-писи 1939 г. здесь насчитывалось 250 тыс. человек, то к началу 1945 г. — 382 тыс. вместе с Черниковском, городом-спутником, построенным в годы войны. К 60 про-мышленным предприятиям города прибавилось более 40.

Миграционную волну можно условно разделить на две группы.

Первую группу составили руководители производства, инженерно-технические работники и рабочие высокой квалификации, прибывшие вместе со своими предприятиями, а также представители научной и творческой интеллигенции (Союз писателей, Академия наук Украины). В новых условиях они продолжали зани-маться своей работой, получили приличное жилье в благоустроенных квартирах (на-пример, в «доме специалистов» на ул. Ленина, 2), пайки.

За короткий срок они сумели наладить производство, организовать строитель-ство и изыскательские исследования, научную и пропагандистскую работу, развер-нуть госпитали для раненых и больных воинов.

Башкирия стала за несколько месяцев большим промышленным и культурным центром. С июня 1941 до конца 1943 гг. было сдано в эксплуатацию 360 заводов, фабрик, цехов, промыслов, установок.

В республику было эвакуировано 9 моторостроительных заводов, в том числе Рыбинский с более чем 50 тысячами работников. На базе этого завода возникло УМ-ПО – крупнейшее предприятие республики.

Один из руководителей завода С.Б. Задионченко возглавил Башкирский обком КПСС.
В город Стерлитамак был эвакуирован Одесский станкостроительный завод им. Ленина, выполнявший задания правительства по выпуску специальных агрегатных станков для оборонной промышленности.

Два эвакуированных содовых завода дали начало объединению «Сода».

Размещение предприятий и строительство новых объектов проходило в тяже-лейших условиях. Это был подвиг тружеников тыла.

Около деревни Черниковка построили восемь пар котлов, вокруг разбили па-латки на 40 человек, обогревались трубами. Стоились одноэтажные общежития и двухэтажные жилые дома. В качестве стройматериала использовались огромные за-пасы местного гипсового камня. К осени 1943 г. палаточных городков не осталось.

Снабжение осуществлялось по карточкам, торговля была ограничена, промто-вары получали по талонам. Поощрением был талон на второе горячее блюдо и 200 гр. хлеба.

Эвакуация АН Украины, научных учреждений и вузов Москвы и других горо-дов значительно повысила научный потенциал республики.

Знаменитый поэт Павло Тычина  опубликовал работу «Патриотизм в творчест-ве Мажита Гайури». В Уфе работал выдающийся украинский поэт Максим Рыльский, имя которого носит одна из улиц города.

Эвакуированные в Уфу композиторы Москвы, Ленинграда, Украины собирали, обрабатывали и изучали башкирскую музыку. Был создан фольклорный кабинет.

В Уфе работали скульпторы: человек удивительного мужества Лина По, бале-рина, которая, потеряв зрение, стала скульптором, Сосланбек Тавасиев, через чет-верть века, в 1967 году, создавший памятник Салавату Юлаеву, ставший визитной карточкой нашего города.

Коллекции ряда музеев Украины  прибыли в Уфу, где устраивались выставки.

Эвакуированные композиторы  ставили спектакли  в театре оперы и балета. 30 апреля 1944 года  состоялась премьера первого башкирского балета «Журавлиная п6еснь», созданного  Л.Б. Степановым по мотивам народной легенды «Звенящие жу-равли».
Большой вклад в здравоохранение республики вносили эвакуированные меди-ки, среди которых было немало выдающихся ученых, академиков: первый нарком здравоохранения Н.А. Семашко, А.А. Богомолец, А.В. Палладин.

В Уфу были эвакуированы Первый МОЛМИ (Московский ордена Ленина ме-дицинский институт) и Винницкий мединститут.

В годы войны в республике были развернуты эвакогоспитали, через которые прошло около 250 тысяч раненых и больных. В Башкирию (глубокий тыл) эвакуиро-вались тяжелораненые, 70%  из которых смогли после лечения вернуться в строй.

В годы войны в Уфу были эвакуированы военные училища, в которых препо-давали опытные командиры.

По окончании войны многие из эвакуированных, особенно москвичи, ленин-градцы, киевляне, вернулись домой.

Другую, более многочисленную группу приезжих, составили беженцы. Из за-падных областей СССР, а также Москвы, Ленинграда днем и ночью под огнем про-тивника шли эшелоны, увозя на восток стариков, женщин, детей. На Уфимском во-кзале, на маленьких станциях их встречали толпы людей разных национальностей.

Голодные, оборванные за долгие дни дороги, покрытые струпьями, завшив-ленные – такими представали беженцы перед встречавшими. Они приводили приез-жих домой, отмывали, переодевали, кормили и оставляли жить у себя, помогали най-ти работу, поддерживали морально. Благодарную память об этом хранят не только дети войны, но и родившиеся и выросшие на земле Башкортостана их уже взрослые сегодня дети и внуки.

Одной из первых прочитанных мною в детстве книг и ставшая на годы люби-мой была повесть Мустая Карима «Радость нашего дома».

Эвакуированная из Украины или Белоруссии девочка оказывается в башкир-ской деревне, в башкирской семье. Белокурая, голубоглазая Оксана, говорящая на русском языке, которую любят все в этой семье и особенно маленький герой повести, от лица которого ведется рассказ и которому она представляется почти  неземным созданием. К концу войны родные находят и увозят девочку. Казалось бы, надо пора-доваться за нее, но для мальчика это – утрата, прощание с первой детской любовью.

В Уфе, в семьях эвакуированных, родились: в 1941 г. писатель Сергей Довла-тов; в 1944 — году выдающийся скрипач и дирижер Владимир Спиваков, чей отец приехал с фронта после ранения; в поселке Давлеканово в 1943 г. – Людмила Улиц-кая.

Для детей-сирот и временно потерявших родителей были открыты детские до-ма.

Беженцев расселяли по общежитиям, коммуналкам, частным квартирам (не-редко по 8–10 человек в комнате), многих — в селах и деревнях.

Они активно включались в жизнь республики. К станку вставали 15–16-летние ребята и люди преклонного возраста. Находилась работа и для тех, кто не имел спе-циальности. Хлебные карточки с максимальной нормой хлеба — 800 г. были лучшим материальным вознаграждением, а голубые шинели немецких офицеров — премией передовикам производства.

Учителя, воспитатели устраивали концерты, вечера отдыха, организовывали хор, читали лекции.

Доцент БГМУ К.Г. Валеева вспоминала го том, как в семьях ее школьных под-руг проводились музыкальные и литературные вечера. Было весело и интересно. Лю-бовь к искусству она пронесла через всю свою жизнь, никогда не пропуская интерес-ные спектакли, концерты, выставки.

Семья мамы эвакуировалась с Винницким мединститутом. Их поселили в бре-венчатом двухэтажном доме по ул. Сталина (ныне Коммунистическая), 17. Девять че-ловек в одной комнате, в том числе грудной ребенок, дочь старшего брата, без вести пропавшего в первые дни войны. Бабушка, как и все матери, каждое утро встречала почтальона – какую весточку он принесет.

По окончании мединститута в 1944 году маму направили в  только что освобо-жденный белорусский городок Глусск. Хозяйка квартиры прятала маму  в подвале, когда приходил скрывавшийся в лесу ее сын, бывший полицай.

Дедушка жил в этой комнате до конца своих дней. Помню его соседей – всегда приветливых тетю Раю (Ракию) и дядю Сашу (Сабира). С их дочерью Ритой встреча-юсь до сих пор, как с родным человеком.

Жили в годы войны дружно, «семьей единой». Тогда это не было пропаганди-стским слоганом, а реальностью жизни. Когда хоронили дедушку, мама поклонилась и произнесла слова благодарности дому, ставшему для ее семьи родным в эти страш-ные годы.

Однако находились обыватели, которые связывали ухудшение своего матери-ального положения и бытовых условий с наплывом беженцев.

Значительное увеличение населения не могло не вызвать определенные слож-ности и недовольство отдельных местных жителей, которых «уплотняли», подскочи-ли цены на рынке, зимой 1941–42 гг. голодающим людям приходилось сутками сто-ять на морозе за пайком хлеба.

Порой  распространялись нелепые слухи, имели место бытовые конфликты, в рапортах  о состоянии воспитательной работы в школах было отмечено, что «почти ежедневно в мужских школах имеют место случаи драк, проявления антисемитизма, хулиганства».

Сами эвакуированные могли спровоцировать конфликты в силу той повышен-ной ранимости, которую сегодня называют «посттравматическим стрессовым рас-стройством». Ведь не могли же они всем рассказывать, что ночью снятся гудящие над головой самолеты и хочется стать незаметным, как страшно, когда на твоих глазах погибают близкие.

К чести наших сограждан, большинство поняло беду людей, потерявших на ок-купированных территориях все: близких и кров. Многие из них остались жить здесь навсегда.

Спустя почти шесть десятилетий после Победы атмосфера во время войны оценивалась ими как вполне доброжелательная и все, без исключения, выражали бла-годарность республике, приютившей их, давшей возможность выжить в суровые годы и ставшая навсегда родной.



87-летнему фронтовику-инвалиду Ивану Каширину из Уфы Министерство труда и социальной защиты населения РБ отказало в бесплатном автомобиле. Мол, где раньше был, почему пять лет назад в очередь не записался... Но младший лейтенант в отставке Каширин не сдается – пытается достучаться до руководства России и Башкирии.

Вода «живая» и «мертвая»

Вместе с супругой Любовью Дмитриевной Иван Каширин живет в уфимском микрорайоне Черниковка, в частном доме с газовым отоплением на улице Кутузова, полученном почти 60 лет назад (а до того семья жила в бараке). Новая квартира им не нужна – старикам по душе их жилище с двором, огородом и собакой. Важно, что сын живет в пяти минутах ходьбы от них. Надеются, что с ремонтом дома власть поможет.

65-ю годовщину Великой Победы фронтовик встретит уже 88-летним, день рождения у него 22 апреля. Удивительно, но на здоровье дедушка не жалуется, голос бодрый, в глазах блеск. Никогда не пил и не курил, даже на фронте отдавал свою долю другим. Вместо таблеток от всякой хвори лечится «живой» и «мертвой» водой, которую получает с помощью самодельного чудо-аппарата. Его лет 15 назад изготовил по схеме из журнала младший брат Ивана Павловича, телемастер Григорий; в том же журнале было прописано, как пить эту воду.

Каждый день без очков читает газеты и смотрит телевизор, поэтому в курсе всех новостей. Всегда был активистом: сотрудничал с газетами, помогал ГАИ проводить техосмотры, руководил обществом садоводов в Булгаково – его и сейчас зовут на эту должность, но он решил, что, пожалуй, хватит.

А навстречу Сталин

В его рассказе о войне всплывают удивительные детали – якобы и со Сталиным, и с Рокоссовским общался. Хочешь, верь, хочешь, не верь, но слушать интересно:

- Родился я в Пензенской области. Когда началась война, мне было 19. Отправили на полгода учиться в Оренбург. В начале 42-го присвоили звание младшего лейтенанта и назначили командиром взвода пехоты. Попал под Сталинград... Потом нас перекинули под Москву, где формировался 192-й полк 214-й стрелковой дивизии. Дважды видел Сталина, когда он приезжал осматривать ракетные установки БМ-13 - «Катюши». Один раз даже поговорили. С другом моим Николаем несли в штаб дивизии пакет, а навстречу - Сталин с Рокоссовским и еще целая делегация. «Как дела?» – спрашивают. «Отлично!» – говорим. А они: «Молодцы!»

Вспоминая это, Иван Павлович волнуется, будто вновь встречается с «самим».

- …А у Рокоссовского была немецкая овчарка. Заходишь в штаб, он предупреждает: «Резких движений не делай, руки в карман не клади – сразу порвет!» Овчарка тебя обнюхает, а потом смотрит в упор, следит за руками…

Осенью 43-го на Белорусском фронте наша дивизия шла в наступление. Вместе с другом Николаем доставили в штаб дивизии пакет, а на обратном пути (а это километров пять) взяли левее и как-то забрели к немцам. Слышим: болтают по-своему. Затаились – двое что-то везут на подводе. Решили брать. Оказалось, везли ужин на передовую. Кинулись к ним, они и не сопротивляются: «Нихт стрелять! Нихт стрелять!» Привязали их к телеге. Еды было много, особенно солдатам понравился шоколад... Потом приходилось участвовать в захватах целых обозов. Такое не забудешь: мешки с продуктами, а на них кровь и плоть – это наши танки давили телеги... Однажды дали нам штрафников, человек пятьсот. Их – в атаку с винтовками, а наш взвод сзади с автоматами. Слава богу, стрелять в своих не пришлось, назад никто не повернул.

Нога не вырастет

Отвоевался младший лейтенант Каширин во время ночной атаки 11 ноября 1943 года под Гомелем. Одна пуля попала в голову, другая (разрывная) в правое бедро. Его друг Николай тащил Ивана до медсанбата пять километров. Потом десять дней вместе с другими ранеными Каширин лежал в избе на «постели» из сена. Когда терпеть боль в ноге стало невмоготу, потребовал, чтобы санитарка разбинтовала рану. А там уже черви на гниющем мясе. Для обезболивания Ивану предложили выпить спирта, а он, непьющий, отказался. Так и чистили вживую... Наконец погрузили в поезд. В госпитале в Кирове хирург хотел ногу отрезать, но Иван не дал, пообещав, что покончит с собой. Тогда доктор сделал уникальную операцию - отпилил на бедре кусок кости, а потом срастил, затянув Ивана в гипс по самую шею. Рана потихоньку стала заживать. Через полгода он заново научился ходить, хоть и сильно хромал - правая нога стала короче левой на 8 сантиметров. Рана то и дело гноилась, полтора года пришлось пробыть в госпиталях. Демобилизовали в апреле 1945-го, потом опять сделали операцию... Несколько осколков остались и до сих пор ноют к непогоде.

В 1970-м через военкомат Каширина нашла награда – орден Красной Звезды. Позже вручили орден Отечественной войны I степени и медаль Жукова.

К счастью, документы о ранении сохранились - доказательство чиновникам, что нога покалечена на фронте и больше не вырастет. После войны присвоили фронтовику инвалидность второй группы. С тех пор он получает сложную ортопедическую обувь – ботинок-протез.

До самой пенсии Иван Каширин проработал на автобазе №2 «Башкирстройтранса», пройдя путь от диспетчера до директора. В 1970-м после очередной комиссию ВТЭК ему предложили «Запорожец» с ручным управлением за 3 тысячи рублей. Иван Павлович пользовался всеми положенными льготами, мог бы похлопотать и о бесплатном авто, да не стал – он же неплохо зарабатывал. Через семь лет купил «Жигули», потом другие, а последнюю машину в 1991 году - «Ниву». Сам управлял только «Запорожцем», а на других его возил сын Юрий, водитель-профессионал.

Родину защищал? Не положено!

А на пенсию машины не купишь. И больше года назад Иван Павлович написал письмо в Минтруда РБ с просьбой выделить ему автомобиль, через полгода еще одно. И получил два ответа от заместителя министра Натальи Алмаевой. 23 января прошлого года, сославшись на изменения и дополнения, внесенные федеральным законом №122 от 22 августа 2004 г., она сообщила: «С 1 января 2005 года обеспечение ветеранов и инвалидов автотранспортными средствами не предусмотрено. Вы не состоите на учете для обеспечения транспортным средством бесплатно или на льготных условиях в соответствии с медицинскими показаниями, поэтому, к сожалению, обеспечение Вас легковым автомобилем не представляется возможным». Во втором письме, 5 июня, она добавила, что несмотря на инвалидность 2-й группы с причиной «ранение на фронте», медицинских показаний на получение мотоколяски у Ивана Павловича не было и нет.

Конечно, ветерану стало обидно. Только было успокоился – и вдруг прочитал недавно в городской газете, что в Уфе инвалидам (гражданским) подарили 50 новеньких «Жигулей». Этого защитник Родины понять никак не может:

- Если потерял здоровье из-за болезни или аварии – вот тебе машина. А если фашист меня искалечил – не положено!

Да уж, действительно странная логика у нашего государства… Понятно, что чиновники действуют по тем законам, что приняты, но как они сами-то относятся к таким вывертам нашего законодательства? Увы, все наши попытки дозвониться до замминистра Натальи Алмаевой не увенчались успехом. Секретарь неизменно говорила, что Наталья Николаевна на выезде или очень занята.

А Иван Павлович всю свою обиду изложил в письмах Дмитрию Медведеву, Владимиру Путину и Муртазе Рахимову.

Недавно пришел ответ от президента России. В нем сообщалось, что 28 января 2010 года обращение ветерана направлено в Министерство здравоохранения и социального развития РФ. Оттуда должны ответить еще через месяц.

Мнение

Председатель Башкирской республиканской общественной организации ветеранов (пенсионеров) войны, труда, Вооруженных Сил и правоохранительных органов Марат Муллагалямов:

- Нам постоянно жалуются ветераны войны. В механизме выделения квартир и машин много неувязок. Сначала Владимир Владимирович говорил, что жилье должны дать ветеранам к 65-й годовщине Победы. Потом поправился, что это будет происходить в течение 2010 года. Потом выяснилось, что федеральные власти передали это на исполнение регионам, а откуда у них деньги? Машины выдают только по определенным показаниям. Конечно, фронтовикам до слез обидно, что отказывают в выделении автомобилей, а инвалидам по общему заболеванию дарят.

ПО ЗАКОНУ

Конституционный суд - на стороне Каширина

Комментирует уфимский юрист Елена Соболева:

- По федеральному закону от 12.01.1995 г. 5-ФЗ "О ветеранах" инвалиды Великой Отечественной войны имели право на бесплатное получение машины. Это право, как и большинство других льгот ветеранам войны, было заменено ежемесячной денежной выплатой и компенсацией в ходе «монетизации» (122-ФЗ от 22.08.2004 г. "О внесении изменений в законодательные акты Российской Федерации"). Сейчас органы соцзащиты предоставляют легковые автомобили за счет федерального бюджета только тем гражданам, кто на 1 января 2005 года состоял на учете для обеспечения транспортными средствами бесплатно или на льготных условиях в соответствии с Указом Президента РФ от 6 мая 2008 года №685 «О некоторых мерах социальной поддержки инвалидов».

Тем не менее, основание для выделения автомобиля гражданину Каширину есть. Это определение Конституционного суда РФ от 17.07.2007 г. 624-О-П. Оно установило, что отмена подпункта 19 пункта 1 ст. 14 ФЗ "О ветеранах" пунктом 9 ст. 44 122-ФЗ не может рассматриваться как основание для исключения обязанности Российской Федерации обеспечить инвалидам Великой Отечественной войны (при наличии установленных до 1 января 2005 г. медицинских показаний - как лицам с особым правовым статусом, вытекающим из признания их заслуг перед Отечеством) бесплатное предоставление легкового автомобиля, если он не был получен до 1 января 2005 года в качестве технического средства реабилитации, либо установить адекватную денежную компенсацию данной льготы. Таким образом, если имеются медицинские показания для льготного получения машины (а они в данном случае есть), то обращение инвалида Великой Отечественной войны Каширина подлежит удовлетворению органом соцзащиты.


Когда упала завеса тайны
Поляки до сих пор помнят жареную картошку Абдуллы-Саши


- Вам сюжет хороший не подбросить? - ловит меня на улице сотрудник РОВД Ильшат Адиятуллин. - Ну. - Про майора Вихря слышали? - Еще бы, любимый фильм о разведчиках. - Так вот, он не так давно  был в Уфе. - Кто, Вихрь? -   Почти, точнее, его прототип - Евгений Березняк. Он живет в Киеве, ему уже больше 90 лет, герой Украины, академик, заслуженный учитель, он приезжал на операцию в Уфу к Эрнсту Мулдашеву. - Все это, конечно, замечательно, но какое он к нам-то имеет отношение? - Самое прямое. Березняк - очень активный дед. Он спокойно сидеть не умеет. В 1965 году была издана его книга «Пароль «Dum Spiro...» о работе   разведгруппы «Голос» в тылу врага в Польше близ Кракова. Сейчас  эта книга готовилась к переизданию, и Евгений Степанович добирал документы, фотографии, дополнял повесть данными о послевоенной жизни своих героев. В повести не раз упоминается некий Абдулла-Саша, который «покорил всех своими кулинарными способностями и стал шефом кухни». Настоящее имя Саши, как его называли в отряде, Габдулла Гатауллинович Гатауллин. Приехав в Уфу, Березняк сразу выступил по телевидению с просьбой к его близким откликнуться. Ну, а что было дальше, вы сможете узнать у Флюры Габдулловны Адиятовой, телефончик я вам дам.

«Оказывается, он был настоящим героем!»

После объявления Березняка по телевидению оказалось, что у загадочного Абдуллы-Саши есть дочь Флюра Габдулловна Адиятова, причем место ее жительства... поселок Кирзя Караидельского района. Вот так по сногсшибательному стечению обстоятельств протянулась ниточка: легендарный майор Вихрь и  отдаленный поселок в нашем районе.

- Отец умер, когда мне было всего семь лет, мамы тоже уже давно нет в живых, - рассказывает Флюра Габдулловна, учительница начальных классов Кирзинской школы, председатель женсовета поселка. - Я о нем очень мало знаю, он не особо распространялся о войне. Знала только, что он воевал, сохранились его ордена: Отечественной войны, Славы III степени, медали: «За взятие Берлина», «За победу над Германией». Кстати, Березняк говорит, что видел у моего отца  и медаль «За оборону Сталинграда». 

Была еще в 1975 году весточка: в «Советской Башкирии» опубликовали статью Евгения Степановича, и там была фотография отца. Я написала Березняку письмо, на которое он ответил. После его выступления по БСТ мы с мужем, естественно, выехали в Уфу, где и встретились с Евгением Степановичем. До чего же это приятный собеседник, живой, эмоциональный, с юмором, хорошей памятью. И жена его Екатерина Кузьминична ему под стать.  Мы долго беседовали, от историй той поры у меня захватывало дух, порой даже не верилось, что все это реально происходило. Наконец-то упала завеса тайны с его военной судьбы.

Отец похоронен в Альшеевском районе близ  станции Аксеново. Ему ведь и после войны пришлось очень тяжко, были сложности с жильем, первая жена выскочила замуж, пока он воевал. Работал на рынке в Уфе грузчиком. С мамой поженились в 1953 году, мучились без своего угла. А ведь мы совсем мало о нем знали, он особо не хвастался своими подвигами. Господи, оказывается, он был настоящим героем. И досталось же ему... А ведь рассказывал мало.

По словам Березняка, к их группе, состоящей из четырех человек, в 1944 году в лесах под Краковом присоединилась диверсионная группа, состоящая из бывших пленников Освенцима, среди которых был и мой отец Габдулла Гатауллин. В отряде его называли на русский манер Абдулла-Саша. В своей книге «Пароль Dum Spiro...» Евгений Степанович пишет об отце: «Абдулла-Саша вскоре покорил всех своими кулинарными способностями и стал шефом кухни». Янек Новаков, доктор, помогавший партизанам, уже после войны рассказывал приехавшему к нему Березняку: «Под новый год свалила меня ангина. Глаза открываю, смотрю, твои хлопаки стоят. А на нарах ром, мед, конфеты. Принесли от Саши-повара даже жареную картошку. С тех пор жареная картошка - самое любимое мое блюдо». И вообще по ходу всего повествования башкир Абдулла упоминается не раз. Автор очень тепло отзывается о его доброте и хозяйственности. Причем не было дня, чтобы он не ходил на боевые задания.



Фронтовик Вера Руденко скоро отметит свое девяностолетие

Говорят, у войны не женское лицо. Но в боях Великой Отечественной войны принимало большое количество женщин, и особенно героическим был подвиг медиков на полях сражений. Рискуя собой, они спасали жизни солдатам…

На санитарной летучке

Родилась Вера Петровна Руденко в г.Шуя Ивановской области в большой семье: у родителей было 10 детей. Войну Вера Петровна встретила двадцатилетней выпускницей медицинского училища. Как и все тогда, она пошла записываться добровольцем на фронт. Служить пришлось фельдшером на так называемой санитарной летучке – товарном поезде, перевозившем раненых от линии фронта в госпиталь. В составе поезда обычно было по 50-60 вагонов, в каждом десятки раненых солдат и офицеров, а медсестер всего несколько человек.

– На каждую из нас приходилось по 10-15 вагонов с ранеными. Днем и ночью приходилось дежурить, от некоторых нельзя было отойти надолго. Отовсюду слышались возгласы: «Сестра, сестра…».

Разве можно было кому-то отказать? Вот и приходилось буквально прыгать из вагона в вагон, чтобы везде успеть. Работали и за медсестер, и за нянек, сиделок, ничем не брезговали, – рассказывает Вера Петровна.

За ее плечами спасение раненых на Степном фронте, Первом Украинском фронте, Центральной группе войск. Битва на Курской дуге запомнилась Вере Петровне постоянными бомбежками, в одной из которых она получила контузию. Однако лечиться не стала, было просто некогда думать о себе.

«Помню, как во время бомбежки я лежала на полу вагона и думала, – будь что будет, все молитвы тогда вспомнила. Но немецкие самолеты, разбомбив все вокруг, поезд почему-то не тронули. Места под Курском были страшные – повсюду торчали трубы от русских печей и больше ничего не было, немцы сжигали все дотла. Оставшееся население там очень бедствовало»,– вспоминает ветеран.

Тяжелые воспоминания

Одно из самых горьких воспоминаний – это спасение военнопленных из известного концлагеря Освенцим. Когда в этот фашистский ад пришли советские войска, узники не верили, что спасены.

– Они не были похожи на людей, истощенные, почти прозрачные от голода и болезней, среди них были и дети. Многих пришлось заносить в поезд на носилках. Люди были затравленные, испуганные. Один солдатик никак не мог сам подняться в вагон, я подала ему руку, он посмотрел мне в глаза – никогда не забуду этот взгляд измученного человека. Я его обняла, начала успокаивать, говорить: «Мы же свои, русские, не бойся». Потом выяснилось, что этот мальчик из разведки, буквально в первый же день войны попал в плен, – вспоминает Вера Руденко.

Военнопленных везли на поездах в госпитали. Они были изголодавшиеся, но медики не могли кормить их как следует: от еды становилось плохо с желудком. Люди радовались тому, что есть, целовали краюшки хлеба, плакали. А ведь это были не булочки, на войне в основном выдавали эрзац – хлеб, к которому в муку для веса примешивали солому.

К сожалению, было на войне и предательство. Когда освобождали Западную Украину, приходилось встречать бандеровцев. Но больше все-таки на войне было взаимопомощи между людьми.

Однажды санитарная летучка стояла у какой-то деревни, и к Вере Петровне обратились жители за помощью. В селе была женщина, у которой начались схватки, но роды обещали быть тяжелыми, требовался врач. Конечно, наша героиня не отказала в помощи – у роженицы родился здоровый мальчик. Более того, Вера Петровна собрала и подарила этой женщине пакет с бинтами, ватой, некоторыми медикаментами – благо в них недостатка не было и медсестра могла пойти на такой шаг. А для села, да еще в военное время это был очень щедрый подарок, богатство. Через несколько дней счастливая мать, чтобы отблагодарить медика, принесла ей кусок соленого сала. Но Вера Петровна отказалась его брать, потому что считала, что всего лишь делала свою работу.

9 мая 1945 года наша героиня встретила в Вене. Кто первый сообщил весть о Победе, сейчас и не вспомнить. Главное – навсегда запомнилось, как незнакомые люди обнимаются, целуются, плачут, танцуют от радости и поздравляют друг друга…

Из Европы в Альшеевский район

Там же, в Вене, Вера Петровна и познакомилась со своим будущим мужем. Однажды она шла с подругой по городу, вдруг притормозила машина, оттуда вышел офицер и предложил подвести. А потом была встреча на том же месте в тот же час… Тимофей Андреевич был родом из села Казанка Альшеевского района республики. Сюда-то он и привез свою молодую супругу, а сам снова отправился служить. Поначалу Вере Петровне пришлось несладко в новой семье – городская девушка, пусть и прошедшая войну, оказалась в деревне. Однако она быстро завоевала уважение односельчан тем, что организовала единственный на всю округу фельдшерский пункт. К ней приходили лечиться из 8 окрестных сел – редкую ночь Вера Петровна спокойно спала дома. С 1947 по 1963 годы работала она в Казанке фельдшером, муж трудился агрономом. Подняли на ноги двух дочерей, внуков.

Жизнь в Уфе

Сейчас Вера Руденко живет в Уфе у своей дочери и зятя. В двухкомнатной квартире с ними живут еще двое внуков, которых наша героиня воспитала после гибели другой своей дочери. Всех ветеранов ВОВ власти обещают обеспечить жильем к памятной дате 65-летия Победы, однако в получении квартиры Вере Петровне отказывают. Формальная причина для отказа – из-за того, что она не успела встать на специальный учет до 2005 года. Хотя Президент Дмитрий Медведев говорит, что все ветераны должны получить квартиры, власти на местах этого не делают…



67 лет назад шагнул в бессмертие Александр Матросов. Бессмертными оказались и тайны, связанные с личностью героя.

В списке убитых А. Матросов значится служащим.

Журналистское расследование сроком в 20 лет

Вплоть до перестроечных времен страна знала о нем то, что положено знать. Александр Матвеевич Матросов родился в 1924 году в Днепропетровске в рабочей семье, отца, направленного в село организовывать колхозы, убили кулаки, а мать умерла. Воспитывался в Ивановском детдоме Ульяновской области и в трудовой детской колонии Уфы. В октябре 1942 стал курсантом пехотного училища. В ноябре 1942 добровольно отправился на фронт. 23 февраля 1943 года в бою за деревню Чернушки Локнянского района Псковской области закрыл грудью амбразуру вражеского дзота, заставив замолчать немецкий пулемет и обеспечив успех атаки наших войск.

А в конце 80-х журналист из газеты «Башкортостан» Рауф Насыров встретил старого знакомого из Учалов, который обратился со странной просьбой:

- Помоги моим землякам из деревни Кунакбаево. Они уверены: Александр Матросов – на самом деле их односельчанин Шакирьян Мухамедьянов. Напиши об этом!

Знаменитый герой – наш земляк? Это звучало как какая-то сказка. Съездить в Учалинский район Насыров согласился ради проформы – неудобно было отказывать хорошему знакомому. Перед поездкой решил просмотреть книги о герое. Бросились в глаза странные противоречия в описании детства Саши Матросова... С этого и началось журналистское расследование, продлившееся 20 лет.

Опрос десятков свидетелей, горы прочитанных документов… Оказалось, что московский писатель М. Шкадаревич, первым написавший о подвиге солдата во фронтовой газете, а потом биографическую книгу о нем, еще раз побывал в Днепропетровске и… не нашел ни его знакомых, ни родственников, ни даже однофамильцев! Оказалось, что днепропетровский музей Александра Матросова просит уфимцев прислать документы и фотографии героя, касающиеся его пребывания в детской колонии, потому что сведений о нем в архивах и ЗАГСах нет. Становилось ясно: фамилия, ставшая синонимом подвига, – псевдоним.

Р. Насыров сумел разыскать фотографию 8-летнего Шакирьяна Мухамедьянова с группой односельчан и еще три, на которых был снят юноша, называвший себя Сашей Матросовым. Редакция отправила снимки во Всесоюзный НИИ судебных экспертиз Министерства юстиции СССР. После долгого ожидания пришел ответ: «Можно сделать лишь вероятный вывод о том, что на фото №1 и фото «2 – 4 изображено одно и то же лицо».

«Лишь вероятный вывод», сопоставленный с фактом отсутствия документов в Днепропетровске, означал, что, скорее всего, настоящее имя солдата, накрывшего телом амбразуру в бою у Чернушек, – Шакирьян Мухамедьянов.

А журналист Насыров продолжал изыскания. Он успел опросить многих, кто знал Шакирьяна - односельчан, бывших воспитанников и воспитателей колонии, однополчан героя. Многие вспоминали что он, хоть и сменил имя на русское, говорил с земляками по-башкирски... Результатом стали две книги: «Откуда ты родом, Матросов?» (1992) и «А. Матросов: поиск истины» (2007).

Неправильная биография

В итоге биография героя растеряла пропагандистскую «правильность». Его мать Муслима рано умерла. Отец Юнус где-то на заработках покалечил ногу и почти ослеп. Из-за нищеты он с Шакирьяном ходил просить милостыню. Был известен как любитель рассказывать байки (например, о том, как спасал Ленина в Бухаре и получил в благодарность от вождя сундук с золотом и серебром, который зарыл у себя на огороде, а место забыл). Женился вторично. Шакирьян не поладил с мачехой и сбежал из дома. Бродяжничал, воровал, жил в детдомах, где назвался Сашкой Матросовым (с нерусским именем выжить было гораздо труднее). В 1940 году в Саратове за нарушение паспортного режима был осужден на два года и попал в уфимскую колонию. Стал активистом (помогал отлавливать и возвращать сбежавших пацанов), конфликтовал с уголовниками. Отбыв срок, ушел в пехотное училище, а через три месяца был направлен на фронт рядовым. В одном из первых же боев погиб.

Его мачеха Фахриямал и ее маленькие дети умерли от голода в 1943 году. Вскоре, тоже от голода, – Юнус. Вместо савана его завернули в два мешка. Хоронить было некому, тело отца Героя Советского Союза зарыли фактически в снегу.

А в это время в стране набирала обороты кампания по возвеличиванию подвига Матросова…

Подвиг и миф, память и беспамятство

Важными материалами с Р. Насыровым поделились другие исследователи, особенно Олег Бондаренко-Снитин из Великих Лук Псковской области и Григорий Набойщиков из Петербурга. Выяснилось немало новых подробностей. Согласно архивным документам, солдат погиб не 23 февраля, а 27-го. В бою не за Чернушки, а за соседнюю деревню Плетень. Оказалось, что в этот же день, в этом же бою такой же подвиг совершил еще один воин той же бригады! Это был командир взвода лейтенант Михаил Лукьянов. А еще двое бойцов, Галимов и Шарипов, успешно справились с приказом – уничтожили два других дзота.

Матросов попал в список убитых вместе с остальными, и, возможно, имя его не прогремело бы на всю страну, как и имена 70 (по другим данным – 98) других воинов, которые закрыли телами амбразуры вражеских дзотов за 18 месяцев войны. Но в апреле на Калининский фронт прибыл новый командующий Андрей Еременко. Услышав о солдате, бросившемся на амбразуру, он приказал составить на него наградной лист. А Сталин, по одной из версий, написал на этом документе: «Боец – герой! Корпус – гвардейский!» Историки полагают, что в связи с переходом Красной армии к стратегическому наступлению Сталину понадобились массы солдат, готовых пожертвовать собой ради общего успеха. И герой нашелся. Корпус получил звание гвардейского, а Матросову в июле 1943 года присвоили звание Героя Советского Союза посмертно.

Факт его смерти стал подчищаться пропагандистами разных рангов – чтобы сиял ярче в дыму войны. Дату гибели «приурочили» к Дню Красной армии. Всех, совершавших подобный подвиг стали звать матросовцами (даже тех, кто погиб раньше). О нем стали писать песни, поэмы и очерки (почему-то называя белокурым пареньком). После войны сняли художественный фильм и издали несколько книг. В музеях появилось почему-то два его комсомольских билета с надписью, сделанной, по пропагандистской версии, политруком после боя. Одна гласит: «Лег на огневую точку противника и заглуши ее. Проявил героизм». Другая: «Лег на боевую точку…» Среди изображений Александра появились «документальные» фотографии в кителе с погонами (к которыми вообще-то армия перешла весной-летом43-го). Были растиражированы даже снимки, где грудь солдата украшает золотая звезда Героя, которой он удостоился посмертно. Верх абсурда!

Что касается лейтенанта Лукьянова, то его слава обошла. Такое у нее свойство: доставаться не всем.

А в постперестроечные годы память о Матросове многим стала не нужна. Его прах был перенесен, но точное место могилы, как выяснил питерский журналист Григорий Набойщиков, неизвестно. В обезлюдевшей деревне Чернушки на мемориале героя украли бронзовые буквы: «Люди, помните! Александр Матросов погиб ради жизни и счастья ныне живущих». Какие-то подонки развлекаются, стреляя в лицо скульптуры героя…

- Мог ли представить такое Саша-Шакирьян перед броском на дзот? - горько вопрошает исследователь Рауф Насыров.

В свои 74 года он продолжает собирать материалы о славном земляке. Он работает для тех, у кого есть память.

Рауф Хаевич Насыров
Родился в 1935 году. С 1960 года – в журналистике. Был заместителем редактора газеты «Башкортостан». Автор 16 книг.

Досье
Первый случай, когда воин Красной армии закрыл вражеский пулемет своим телом, зафиксирован 25 июня 1919 у деревни Керстово вблизи нынешнего Кингисеппа в ходе боев с белогвардейцами Юденича.

В ходе Великой Отечественной войны первым, 24 августа под Новгородом, подобный подвиг совершил политрук Александр Панкратов.

Семь «матросовцев» выжили.
(С. Дащинский, «Побратимы Александра Матросова», М., 1985).

Установлены имена 402 «матросовцев». Цифры по годам:
1941 – 20;
1942 – 61;
1943 – 107;
1944 – 140;
1945 год - 74.
(Газета «Дуэль», 13 апреля 2004).



Конструктор-самородок из Серафимовского предпочел карьере офицера в Минобороне тихую семейную жизнь

М. Калашников, создавший автомат «всех времен и народов», красующийся на гербах разных стран, в своих мемуарах назвал Евгения Кравченко из села Серафимовского не иначе как соавтором первой модели АК-47. После раскулачивания семьи в Алтайском крае Михаил Тимофеевич хлебнул горя, пока в 1938 году не попал служить в танковый батальон на Украине. Молодой рационализатор разработал инерционный счетчик выстрелов танковой пушки, прибор для фиксирования работы двигателя, и на него обратили внимание в Министерстве обороны страны. Ас Кравченко судьба свела его в 1941 году в Казахстане в железнодорожном депо станции Матай. Оба друга хотели на фронт, но на этих особо ценных специалистов выписали бронь. Им была уготована совсем другая роль.

«Да Винчи» из Матая работал без чертежей

– Шла война, железнодорожники уходили на фронт, в депо приносили похоронки. Отец, выкладываясь в ремонтном цехе, не оставлял свое хобби. Однажды он сконструировал  водный глиссер с воздушным винтом на санях, – вспоминает сын Кравченко Алексей Евгеньевич, бывший нефтяник, а ныне пенсионер. – Вся станция собралась поглазеть на это чудо техники, собранное из металлолома. Люди спорили, а механики посмеивались, мол, заглохнет, запутавшись в тине, на первой же излучине реки. Но вот мотор взревел и аэросани в считанные минуты скрылись за горизонтом. Изумленные люди так и остались стоять на берегу реки Аксу с открытыми ртами.

– Женя, дай чертеж, мы такую же штуку соберем, – просили коллеги.

– Нет его у меня, кое-что на песке начертил, остальное – в голове, – отнекивался он.

Вторым его изобретением, и тоже без какой-либо технической документации, был дизельный пресс, который вдавливал закаленные стальные шарики в рельс.

Отец всегда потрясал меня непостижимой способностью изобретать изделия без точных чертежей. В лучшем случае делал легкий набросок внешнего вида модели. Даже великий Леонардо да Винчи чертил схематичные эскизы своих мельниц и летательных аппаратов, а отец, токарь-фрезеровщик, обходился без бумаг. Работая над очередным детищем, он лишь раздвигал и сдвигал штангенциркуль, что-то бормоча под нос. Потом запирался в мастерской и через день-два показывал готовое изделие.

С фронта на станцию везли много покореженной немецкой техники, для резки и отправки на металлургические заводы, и он постоянно снимал с машин механические узлы, а как-то раз вытащил из под своего же пресса мотоцикл фирмы «Опель». Проехал на нем пару километров – не понравилось. «Двигатель неплохой, -- сказал он Калашникову, – но по нашим пескам на нем долго не проездишь». В результате через неделю перед воротами депо появился четырехцилиндровый черный красавец с водяным охлаждением, опередивший свое время лет на 15. От опелевской системы в нем осталась лишь часть двигателя, но и он был существенно модифицирован. На импровизированных мотогонках по степным барханам творения гитлеровских конструкторов не могли угнаться за мотоциклом Кравченко, а чаще всего глохли через 10-15 километров. Этого железного зверя можно было сравнить только со знаменитым американским «Харлеем», созданным лишь в 50-х годах. Из «Москвича» папа умудрился сделать что-то вроде полноприводного пикапа, поставив туда американский двигатель «Виллис». Мы на нем арбузы перевозили (держали большую бахчу), а на сайгаков в барханах охотились из ружья, сконструированного отцом. «Чья винтовка, Драгунова?», – восхитился капитан-ракетчик из Москвы, настреляв из нее дичи. «Точно, а вон и сам Драгунов стоит, -- смеялся Михаил Тимофеевич, указывая на отца. – В его доме все – от мясорубки до машины собственного изготовления». Почти все папины изобретения и рацпредложения внедрялись в производство сразу, без сомнений, обсуждений и... без указания авторства. Не до лавров славы было тогда – шла война.

Как рождался знаменитый АК-47

Оценив потенциал коллеги-изобретателя, Калашников раскрыл ему главную мечту своей жизни: создать пистолет-пулемет с максимальной убойной мощью,  точностью стрельбы, минимальным весом и хорошими функциональными характеристиками (оружие должно стрелять и в грязи). Важным они считали, чтобы с этим автоматом с легкостью мог обращаться любой деревенский паренек.

 – Отец засомневался, посчитав требования слишком высокими, – продолжил Алексей Евгеньевич. – Он заявил, что после десяти выстрелов автомат начнет греться и даст неправильную траекторию. Или дальнобойность, или точность стрельбы, чем-то придется пожертвовать...

Но жертвовать каким-то из качеств не хотелось. Поэтому изобретатели спорили до хрипоты, сравнивая будущую модель с отечественными и немецкими системами. Кончилось тем, что папа выточил по своему усмотрению ударно-спусковой механизм и вставил в оружие (чертеж «нарисовали» позже для производственников). На испытаниях в импровизированном тире собралось все депо: семимиллимитровые пули пробивали полусантиметровый железный лист и глубоко застревали в досках. Автомат легко и быстро собирали и разбирали дети, его кидали в грязь, зарывали в песок, а он все равно стрелял. Это было уже кое-что, но вопросы еще оставались. Начальник депо помог быстро связаться с Министерством обороны. Там Калашникова вспомнили и пригласили обоих изобретателей в Москву. Однако поехал только один Михаил Тимофеевич.

– Почему ваш отец отказался от лавров соавторства, может быть, его «засекретили»? – спросил я Алексея Евгеньевича.

– Он был очень скромным и сторонился публичности. Какого-либо надзора со стороны органов за ним не было. За более чем сорок лет не дал ни одного интервью ни газетам, ни телевидению. Михаил Тимофеевич не раз приходил к нам и уговаривал отца войти в его конструкторскую группу, но папа наотрез отказывался. Правда, несколько раз выезжал в Ижевск, где производили опытные модели АК-47, и на испытательный полигон. «Знаешь, – сказал он однажды в сердцах Калашникову, – у нас ведь любое изобретение надо головой прошибать. Не по мне это все, и семью оставлять не хочу». Маму очень любил, меня с братом Владимиром (работал до пенсии главным инженером на телеканале в Астане) вырастил технически грамотными специалистами.

От заслуженного признания не спрячешься

В 1971 году Евгений Андреевич с женой Марией Васильевной и сыном-Алексеем, опытным водителем-механиком, устроились в Серафимовское управление технологического транспорта (старший сын остался в Казахстане). И с первых же дней Кравченко отличился: изобрел автоматическую пилораму, втягивающую доски (такие станки появились лишь через 7 лет). Весь поселок к нему ходил с просьбой собрать такой же станок или хотя бы чертеж дать. Дом он отстроил в стиле русского зодчества, причем за дерево взялся впервые в жизни.. Механизмов и машин понаделал – не счесть, почетных грамот и дипломов – целый сундук. Пенсионеры-нефтяники транспортного цеха могут рассказывать о золотых руках изобретателя часами. 

Последние годы жизни Кравченко работал с женой в Серафимовской спецшколе охранником. Для малолетних правонарушителей он был непререкаемым авторитетом. Одна из педагогов рассказала, что Евгению Андреевичу хватало полчаса беседы с самым буйным сорвиголовой, и паренек начинал меняться на глазах в лучшую сторону. Изобретатель много рассказывал детям о машинах, оружии и технических новинках будущего, потому что смотрел на несколько десятилетий вперед.

Алексей Евгеньевич показал мне толстую пачку денежных переводов своей матери из Ижевска от Калашникова. После смерти Евгения Андреевича в 1983 году он  поддерживал вдову друга материально, иногда едва ли не половину своей персональной пенсии перечислял в Серафимовский. Одного из внуков Кравченко в честь деда назвали Евгением. По словам родных, он очень похож на него, тоже конструирует машины и ведет автобизнес в Германии и Казахстане.

Дочь Калашникова Елена возглавляет общественный фонд отца в Ижевске и ведет постоянную переписку с 85-летней Марией Васильевной. Сейчас Елена Михайловна пишет книгу о военных конструкторах, где Евгению Андреевичу отведена целая глава. Мемуары о казахстанском периоде и совместной работе с другом готовит к изданию и сам Калашников. Заинтересовались Кравченко и московские кинодокументалисты. Что ж, пусть с опозданием, но пришло время вписать золотыми буквами в историю российского оружия имя и нашего земляка.



Пожалуй, одним из самых страшных эпизодов Великой Отечественной войны стала блокада Ленинграда. Немногим удалось выжить в тяжелые военные годы, да и живых очевидцев происходящего с каждым годом остается все меньше. В настоящее время в Орджоникидзевском районе проживают 42 блокадника. Они не любят вспоминать свое детство, а если и делятся об этом с нами, то со слезами на глазах. Накануне 65-ой годовщины снятия блокады Ленинграда мы встретились с жительницей блокадного города Елизаветой Михайловной Король.

Блокадное детство

В 1941 году Лизе было всего 8 лет. Родилась и росла она в Ленинграде. Жила вместе с мамой Бэллой Захаровной и сестренкой Танечкой на Петроградской стороне. Отец Михаил Алексеевич служил в инженерных войсках Ленинградского фронта генерала Бычевского. Именно под его руководством строилась та знаменитая «Дорога жизни» по Ладоге для переправы танков, артиллерии и провизии. Когда жители узнали, что фашисты уже на подступах в Ленинград, из детских садов стали срочно эвакуировать детей. В дорогу собрали и Лизу с полуторагодовалой сестренкой, а мама устроилась работать медсестрой в госпиталь. Прибыв на место назначения, оказалось, что враг уже обосновался под Ленинградом, поэтому в экстренном порядке сотни детей повезли обратно. На первый состав девочки опоздали – отправились в теплушках на втором. Нашей героине очень хорошо запомнилось, как по дороге их вагон обстреливали и бомбили немцы... Мама была счастлива видеть своих дочерей живыми и невредимыми, ведь как потом выяснилось, первый состав, на который девочки не успели, немцы разбомбили. Погибли сотни детишек. Каково же было их матерям, которые безмолвно ходили по вагонам, чтобы опознать своих малышей…

Во вражеском кольце

8 сентября 1941 года началась блокада Ленинграда. Фашистские войска окружили весь город так, что никто не мог сюда ни попасть, ни выбраться. Фугасные и зажигательные бомбы падали буквально снопами. Из окна своего дома маленькая девочка наблюдала, как город постепенно превращался в руины. В памяти Елизаветы Михайловны до сих пор свежа страшная картина, того, как огонь уничтожил сначала парк Ленина, потом театр Ленинского комсомола и аттракцион «Американские горки». Они горели несколько дней… Но надо было жить и выживать. Чтобы город не превратился в пепел, все люди выходили на крыши домов и гасили там зажигательные бомбы. Лиза тоже была свидетельницей этого опасного для жизни «трюка»: она не раз поднималась на крышу вместе с бабушкой, которая опускала «зажигалку» сначала в бочку с водой, а потом в чан с песком…

Страх бомбежек у героини остался на всю жизнь: до сих пор вздрагивает, когда мальчишки на улице балуются петардами.

Голодный город

С начала войны прошло всего несколько месяцев, а город уже голодал. Наступило самое страшное время – время испытаний. Закрылись все школы, потому что учиться было невозможно. Зимой 1941-1942 г.г. было неимоверно холодно, и чтобы согреться, топили буржуйки, в ход шла даже мебель. Сначала по карточкам выдавали крупу и масло, потом только хлеб. И чтобы получить свои 125 г. хлеба (такая норма была предусмотрена на день!), нужно было выстаивать громадные очереди. Поэтому когда отец привозил паек или консервы, для семьи это был настоящий праздник. До сих пор любимой едой Елизаветы Михайловны остается хлеб с маслом и сахаром.

Однажды ее мать Бэлла Захаровна отправилась на Невский проспект за тем самым кусочком хлеба, от которого зависела жизнь. Когда она бежала назад по Кировскому мосту, с юга немцы вели артобстрел. Таким образом она оказалась прямо под пулями. Милиционер, который находился там, кричал ей: «Ложись!», а она в ответ: «Не могу лежать! У меня там дети!». В это время Лиза стояла у окна со своей сестренкой. Неподалеку взорвалась бомба, и воздушным потоком старшую сестру откинуло от окна прямо к стене так, что некоторое время она не могла пошевелиться. Но все обошлось: вернулась и мама.

«Дорога жизни»

Несмотря на голод, бомбежки и обстрел со всех сторон, измученные люди продолжали жить и работать. Единственной ниточкой, связывавшей Ленинград с Большой землей, оставалась Ладога, по которой с невероятными трудностями доставляли продукты и эвакуировали детей, раненых и истощенных людей. Когда в ноябре 1941 года Ладожское озеро замерзло, по льду пустили колонны автомобилей. Скольких людей спасла от неминуемой смерти эта фронтовая дорога! Ее очень точно назвали в народе "дорогой жизни".

В мае 1942 года от отца пришло сообщение, что Ладога вскрылась, и нужно срочно эвакуироваться. Всех посадили на баржи. Было очень страшно, некоторые баржи тонули, поэтому Лиза свернулась калачиком и не открывала глаз, пока они не причалили к берегу…

Эвакуация

…Целый месяц семья Лизы добиралась в теплушках до Свердловской области к сестре матери. Младшая сестренка Танечка не выдержала всех испытаний, и погибла по дороге на Урал. В эвакуации они находились до окончательного освобождения Ленинграда от вражеской блокады, которое произошло 27 января 1944 года. А в апреле того же года пришел вызов от отца.

Возвращение

По возвращении в Ленинград Лиза была удивлена представшей перед ней картиной. Несмотря на то, что дома были разрушены, город был чистым, стояла тишина. Там же Лиза в 1944 году пошла в 4-ый класс 89-ой школы, находившейся на Кронверской улице. Постепенно жизнь стала налаживаться. Ленинград снабжали хорошими продуктами.

9 мая 1945 года наступил долгожданный День Победы. Елизавета Король очень хорошо помнит, как их, учащихся 4-го класса, вывели в Парк Ленина по поводу такого знаменательного события и они хором кричали: «Победа! Победа!».

В 1946 году у Елизаветы Король родился братишка. (Кстати, сейчас у него трое сыновей, которые живут в Ленинграде). Ее родители прожили до 90 лет.

В 1947 году в Ленинграде производились перезахоронения погибших на Пискаревское кладбище, так как во время блокады хоронили прямо во дворах. Сейчас в северной столице есть большой монумент "Венок славы", состоящий из 28-ти памятников…

Окончив в 1956 году Технологический институт холодильной промышленности, Елизавета Король (девичья фамилия) по распределению была направлена в Новокуйбышевск, потом отправилась на стажировку в Уфу на пуск завода «Синтезспирт». Здесь живет и по сей день. Освобождение Ленинграда от осады она отмечает ежегодно, созванивается со своими старыми друзьями, ездит в Санкт-Петербург к своим родственникам. Прорыв блокады Ленинграда стал настоящим примером человеческого мужества, стойкости и самоотверженного патриотизма.


Номинация: «За Родину!»
Опубликовано: 11 марта 2010 "Вести-Башкортостана"
Краткая аннотация:
Накануне празднования 65-ой годовщины Дня Победы столичная администрация приняла решение сделать в квартирах одиноких ветеранов ремонт. Частично проект из личных средств финансируют и депутаты Городского Совета Уфы. К 9 мая планируется завершить ремонтные работы в 200 квартирах участников Великой Отечественной войны.